Читаем Нация фастфуда полностью

Однажды Кенни услышал крик «Осторожно!». Он оглянулся и увидел, как с верхнего яруса отдела доставки летит 40-килограммовый ящик. Кенни поймал его одной рукой, но упал на ленту конвейера, и металлические спицы на ободе ленты проткнули нижнюю часть его спины. Доктор компании забинтовал его спину и сказал, что он всего-навсего растянул мышцы. Кенни не подал иск о компенсации, отдыхал дома несколько дней, а потом снова вернулся к работе. Ему надо было кормить жену и троих детей. Следующие несколько месяцев он терпел жуткую боль. «Было невероятно больно», — сказал он мне. Кенни пошел к другому врачу, чтобы выслушать еще одно мнение. Тот доктор сказал ему, что у него две межпозвоночные грыжи. Кенни перенес операцию на спине, провел месяц в больнице, его отправили в клинику, когда стало ясно, что операция не помогла. Стресс и финансовые трудности разрушили его брак. Через 14 месяцев после инцидента Кенни вернулся на работу. «Сдаться после операции на спине? Только не Кен Доббинс!» — так было написано в газете компании Monfort. «Кен работает, он научился справляться с трудностями и остальным помогает делать то же. Спасибо, Кен, так держать!»

Кенни был глубоко предан Monfort. Он не умел читать, у него не было особых навыков, кроме силы, а компания давала ему работу. Когда в Monfort снова решили открыть комбинат в Грили, используя рабочих, не состоявших в профсоюзе, Кенни вызвался поехать туда и помочь. Он с подозрением относился к профсоюзам. Руководство говорило ему, что профсоюзы виновны в закрытии предприятий по переработке мяса по всей стране. Когда Союз рабочих попытался организовать профсоюз на мясокомбинате в Грили, Кенни стал активно и искренне с этим бороться.

На предприятии в Гранд-Айленде после травмы Кенни дали легкую работу. Но в Грили его новый руководитель сказал, что на новой работе старые ограничения не действуют. Вскоре Кенни снова занимался тяжелым физическим трудом, возясь с ножом и перекладывая со стола куски говядины в 15–20 кг. Когда боль стала невыносимой, его перевели в отдел фарша, а потом на разделку. По мнению бывшего менеджера комбината в Грили, компания хотела избавиться от Кенни, пытаясь сделать его работу непосильной, чтобы он сам ушел. Кенни этого не понимал. «Он все еще наивно верит, что все люди честные и хорошие, — так сказал его бывший руководитель. — Но он ошибается».

В отделе разделки Кенни иногда приходилось залезать в гигантские чаны, полные крови или кишок, доставать до дна своими длинными руками и чистить засорившийся слив. Однажды его внезапно вызвали на работу в выходной день. На комбинате обнаружилась проблема — заражение сальмонеллой. Фабрику необходимо было дезинфицировать, а отдел техобслуживания отказался это делать. В уличной одежде Кенни начал чистить фабрику, забираться в чаны, поливать все вокруг жидким раствором хлора. Хлор — ядовитый химикат, который при вдыхании или проникновении через поры кожи может вызвать очень серьезные проблемы со здоровьем. Рабочие, которые его распыляют, должны носить защитные перчатки, очки, респиратор и закрытые комбинезоны. Руководитель Кенни дал ему бумажную маску, но вскоре она перестала помогать. После 8 часов работы с хлором в невентилируемых помещениях Кенни ушел домой и почувствовал себя плохо. Его привезли в больницу и поместили в кислородную камеру. Его легкие были обожжены химикатами. Его тело покрылось волдырями. Кенни месяц провел в госпитале.

В конце концов Кенни оправился от отравления хлором, но чувствовал, что его легкие пока слабы. Он стал восприимчивым к холоду и запаху химикатов. Кенни вернулся на комбинат в Грили. Он женился снова, не знал, какую еще работу он может делать, но был предан компании. Его поставили в утреннюю смену. Он должен был водить старый фургон из одной части скотобойни в другую. Фургон был заполнен остатками мяса. Фары и сигнальные лампы не работали. Лобовое стекло было грязным и треснувшим. Холодным и темным утром в середине зимы Кенни за рулем фургона потерял ориентацию. Он остановил машину, открыл дверь, вышел посмотреть, где он, — и его сбил поезд. Он сбил очки с Кенни, подбросил его в воздух, так что с него слетели оба рабочих ботинка. Поезд ехал медленно, иначе Кенни не выжил бы. Как-то он добрался до завода, босой и окровавленный, с глубокими ранами в спине и на лице. Он провел две недели в больнице, после чего снова вернулся к работе.