Читаем Нация фастфуда полностью

Беспрецедентный уровень концентрации на рынке мясопереработки способствует снижению цен, которые получают независимые фермеры за свой скот. За последние десятилетия от каждого доллара, потраченного на говядину, доля фермеров упала с 63 до 46 центов334. А четыре ведущие мясоперерабатывающие компании контролируют около 20% скота в США, используя свои «кормовые загоны»: скот либо содержится в собственных загонах компаний, либо закупается авансом за будущие контракты335. Когда цена на скот начинает расти, крупные компании могут наводнить рынок из своих кормовых загонов, и тогда цены ползут вниз. Они также могут приобретать скот в рамках конфиденциальных соглашений с состоятельными фермерами, не раскрывая подлинную цену покупки. Компании ConAgra и Excel владеют собственными гигантскими загонами для скота, а IBP (Iowa Beef Processors) имеет частное соглашение с некоторыми крупными американскими фермерами и скотоводами, включая братьев Басс, Пола Энглера и Джона Симплота. Теперь независимым фермерам и скотоводам трудно понять­, сколько стоит их скот, не говоря уже о том, чтобы найти покупателей, которые дадут хорошую цену. До 80% скота, который появляется на общенациональном рынке, продается из кормовых загонов336. А стоимость сделок никогда не раскрывается.

С чем сталкиваются сегодня владельцы ранчо? Попробуйте представить себе, как начнет работать Нью-Йоркская фондовая биржа, если большая часть инвесторов будет держать в тайне все условия сделок. Рядовые участники не в курсе, сколько стоят их собственные акции, а богатые трейдеры могут легко пользоваться этим. «Свободный рынок требует наличия многих покупателей, как и многих продавцов. Все должны иметь равный доступ к точной информации, все участвуют в процессе на равных условиях, и никто, обладающий большой долей на рынке, не может влиять на цену, — так говорится в докладе Центра сельского хозяйства штата Небраска. — На рынке крупного рогатого скота не соблюдается ни одно из этих условий»337.

Поэтому крупные мясоперерабатывающие компании не выказывают ни малейшего интереса к покупке собственных скотоводческих хозяйств. «Зачем им лезть в пекло? — сказал мне Ли Питтс, издатель Livestock Market Digest. — Выращивание скота — дело накладное, и большая часть затрат связана с землей». Вместо того чтобы покупать собственные ранчо, компании финансируют небольшое количество крупных владельцев загонов, которые арендуют ранчо и выращивают скот. «Еще один способ контролировать цены с помощью своих резервов, — объяснил Питтс. — Теперь компании владеют некоторыми из этих загонов, долями акций и финансами и могут диктовать условия».

Грудки от McDonald’s

Многие фермеры опасаются, что мясная индустрия умышленно реорганизуется по образцу промышленного птицеводства. И они не хотят становиться такими же, как птицеводы: практически бесправными, по уши в долгах и обременительных контрактах с крупными перерабатывающими компаниями. В 1980-х птицеводческая промышленность тоже трансформировалась в результате укрупнения. К 2000 г. 8 предприятий по переработке птицы контролировали 2/3 американского рынка338. Они переместили практически все производство на сельский Юг, где мягкий климат, дешевая рабочая сила, слабые профсоюзы, а доведенные до отчаяния фермеры готовы на все, чтобы остаться на своей земле. В штатах Алабама, Арканзас, Джорджия и Миссисипи производится более половины продуктов из кур, выращенных в стране339. Этим революционным изменениям в отрасли способствовало много факторов, но одно новшество сыграло особую роль. Куриные наггетсы превратили курицу из птицы, подаваемой к столу, в блюдо, которое легко поглощать, сидя за рулем. Так значительная часть сельскохозяйственной продукции стала прибыльным промышленным продуктом. Попав в такую систему производства, мелкие владельцы птицеводческих хозяйств оказались в роли крепостных.