Читаем Нация фастфуда полностью

Много лет ранчеро и ковбои американского Запада были кумирами страны. Приверженцы традиций считали их символом свободы и уверенности в своих силах. Сторонники перемен обвиняли в расизме, экономическом паразитизме и разграблении земли. Сильные чувства к ковбоям отражали противоположные взгляды на нацию: кто-то пытался поддержать устоявшиеся мифы, кто-то хотел создать новые. Но ясно одно: американские скотоводы стремительно исчезают. К 2001 г. более полумиллиона ранчеро продали скот и закрыли бизнес329. Многие из оставшихся 800 тыс. были на грани нищеты. Они брали дополнительную работу. Они продавали скот за полцены и даже себе в убыток. Фермеры, у которых оставалось не больше 300–400 голов скота, сами управляли хозяйством и жили только на свою выручку. Образ тяжело работающих хозяев ранчо, который много лет идеализировался в ковбойских мифах, уходит в прошлое. И если независимый американский скотовод не получит того внимания, которое уделяется северо-западному ушастому филину, он тоже станет исчезающим видом.

У владельцев ранчо много экономических проблем: повышение цен на землю, стагнация цен на говядину, затоваривание рынка, завоз живого рогатого скота из Канады и Мексики, растущее давление, налоги на наследство, паника по поводу угрозы зараженного мяса. А на вершине — рост сетей фастфуда, который стимулирует укрепление мясоконсервной промышленности. McDonald’s к концу прошлого века стала самым крупным потребителем говядины в стране. В 1968 г. компания покупала говяжий фарш у 175 местных поставщиков330. Через несколько лет единообразия ради она сократила количество поставщиков до 5. За последние десятилетия мясоконсервная промышленность, как и индустрия переработки картофеля, изменилась. Произошло множество слияний и захватов. Многие фермеры утверждают, что считаные крупные корпорации держат рынок мертвой хваткой, пользуясь нечестными приемами, чтобы снизить цену на скот. Гнев в адрес крупных промышленников растет и угрожает вспышкой новых войн, которые определят социальную и экономическую структуру сельскохозяйственного Запада.

Более века назад американские фермеры-скотоводы оказались примерно в такой же ситуации. Ведущий сектор национальной экономики находился под контролем объединенных корпораций — трестов. Были созданы Сахарный трест, Стальной тест, Табачный трест, Мясной трест и др. Именно они устанавливали цены для фермеров. А те владельцы ранчо, которые пытались сопротивляться произволу монополии, часто попадали в черный список и бойкотировались, теряя возможность продать свой продукт по любой цене. В 1917 г. на пике процветания Мясного треста самые крупные мясоконсервные компании — Armour, Swift, Morris, Wilson и Cudahy — контролировали 55% рынка331. Но в начале XX в. наряду с трестами возникли и борцы с ними — прогрессивные правительственные чиновники, которые считали, что такое средоточие экономической власти может быть смертельной угрозой для американской демократии. В 1890 г. после расследования в Конгрессе ценового сговора в мясной индустрии был принят Закон Шермана[85], и следующие 20 лет федеральные власти пытались разрушить Мясной трест, но безуспешно. В 1917 г. президент Вудро Вильсон отдал распоряжение Федеральной­ комиссии по торговле собрать сведения о положении дел в индустрии. Комиссия пришла к выводу, что 5 главных компаний годами заключали тайные ценовые сговоры, по сговору распределяли рынок и делились информацией о фермерах, добиваясь, чтобы те получали самую низкую цену за свой скот. В 1920 г., боясь, что разбирательство против трестов приведет к нежелательным решениям, 5 мясоконсервных компаний подписали соглашение, которое обязывало их продать свои скотобазы, мясные магазины, капиталовложения в железные дороги и специализированные периодическое издания. Годом позже Конгресс создал Управление боен и скотопригонных площадок (Packers and Stockyards Administration, P&SA) — федеральное агентство с широкими полномочиями, позволяющими препятствовать ценовому сговору и монополизму в мясной индустрии.

В следующие 50 лет фермеры продавали свой скот на относительно конкурентном рынке. Цена определялась на открытых торгах и аукционах. Огромный рынок конкурировал с сотнями мелких региональных компаний. В 1970 г. четыре ведущие мясоконсервные компании забили только 21% от общего количества скота в стране332. Десятью годами позже администрация президента Рейгана разрешила им слияние и объединение, не боясь преследования за нарушение закона, направленного против трестов. Министерство юстиции США и организация-правопреемник P&SA — Служба контроля над бойнями и скотопригонными площадками — молча наблюдали, как крупные компании подминали под себя местные рынки скота. Сегодня четыре ведущие мясоконсервные компании — ConAgra, IBP, Excel и National Beef — забивают около 84% от всего поголовья скота страны333. Теперь концентрация рынка в мясной промышленности находится на самом высоком уровне с тех пор, как с 1920-х начали вести записи.