Владу Дракулу удалось под покровом ночи бежать из города, и он надеялся найти спасение у стоявших на Дунае дружественных турецких войск. Однако далеко убежать он не смог. Его схватили на болотах у деревни Бэлтени поблизости от Бухареста, где и по сию пору стоит часовенка в его память, ровно на том месте, где он был сражен своими заклятыми врагами Данешти. Несколько верных соратников похоронили Влада в маленькой деревянной часовне, там, где стоит монастырь Дялу, недалеко от Тырговиште. Могилу Дракула, а также его жены Кьяжны так и не нашли, и никаких их портретных изображений тоже не осталось, если не считать недавно обнаруженную фреску в Сигишоаре. Однако после смерти Влада II Дракула некоторые современники поминали его добрым словом. В Будапеште придворный историк, итальянский гуманист Антонио Бонфини, писал об отце Дракулы, что тот был «человек справедливый и непобедимый, сильнейший и храбрейший в бою, ибо благодаря только своим сердцу и мудрости и имея под началом всего горстку воинов он вел длительную войну с турками, поддержанный верными ему солдатами, и те проявляли беспримерную доблесть, не имя ничьей иноземной поддержки, а война эта такова была, что если бы собрать всех христиан, то и те едва бы выстояли в ней». Валеран де Ваврен, лично знавший Дракула по совместной атаке на дунайскую крепость Джурджу осенью 1445 г., заявил, что Дракул «славился своими отвагой и мудростью».

Когда к Дракуле в Адрианополь долетели известия об истинных обстоятельствах жестоких убийств его отца и брата Мирчи, за чьими героическими подвигами он мог следить лишь издалека, боль и страдание, должно быть, разрывали ему сердце, но превыше горя в нем разгоралось неистовое желание отомстить убийцам его родных по справедливости — око за око, зуб за зуб. Однако ему пришлось прождать почти десять лет, прежде чем представилась такая возможность.

<p>Глава 3. Тернистый путь к власти</p>

Весть о смерти Влада Дракула потрясла всех, как гром среди ясного неба. Ведь он был одним из столпов христианского сопротивления Европы, он доблестно сражался в крестоносных походах, и он единственный из всего ордена дракона сохранял верность принесенным обетам, по крайней мере обету бороться с турками. Султан Мурад II официально известил Влада Дракулу о смерти отца только в конце 1447 г. — в те времена вести из Валахии очень нескоро доходили до Адрианополя. И раз Влад Дракул погиб, его сын Дракула стал совершенно свободен. К этому времени Дракулу произвели в офицеры турецкой армии, и его турецкие хозяева уже дали ему понять, что рассматривают его как преемника отца на валашском троне — твердый характер и лидерские качества определенно произвели впечатление на Мурада. (И только позже, как уже говорилось, более предпочтительным кандидатом сочтут Раду.) А пока Дракуле оставалось лишь дождаться благоприятных политических обстоятельств, чтобы занять валашский престол.

О глубоко личных переживаниях Дракулы нам повествует одно устное народное предание, щемяще-трогательное, которое до сих пор бытует в областях, где еще проживают непрямые потомки некоего боярина Казана, и очень вероятно, что в том предании содержится зерно правды. При бегстве из Тырговиште на Дунай Влад Дракул уже предчувствовал скорый конец и обратился к Казану, прежде состоявшему при нем обер-секретарем, с просьбой передать его сыну и наследнику Владу Дракуле две драгоценные реликвии: меч с толедским клинком, в 1431 г. пожалованный ему императором Сигизмундом в Нюрнберге, и медальон на золотой цепи с выгравированным на нем изображением дракона. Верный данному слову, боярин Казан пустился в опасный путь из своего удела в Олтении. Он скакал день и ночь, у Добруджи переправился через Дунай и достиг Адрианополя всего через пять суток сумасшедшей скачки. Разыскав Дракулу, Казан вручил ему драгоценные посмертные дары отца и рассказал о жестоком убийстве его отца и брата. Предание гласит, что Влад, не сходя с места, поклялся перед боярином, что не будет знать покоя, пока не отомстит за это преступление и лично не убьет Владислава II Данешти.