Читаем Настоящий Дракула полностью

Среди самых уважаемых историков XVI в., немало способствовавших продвижению образа Дракулы как отъявленного злодея, можно назвать не лишенного академической добросовестности немецкого ученого Себастьяна Мюнстера, написавшего знаменитый исторический трактат «Космография», который при жизни автора был опубликован в Германии на латинском языке в 1544 г., а позже много раз издавался в переводе на различные языки, в том числе на английском (в 1552 г.). «Космография» имела невероятный успех и для Восточной Европы сделалась своего рода справочным изданием. Увы, приобретя известность, автор «Космографии» не удержался от соблазна повторить искаженное представление о Дракуле. Именно таким путем негативный образ Дракулы проник в стены немецких и австрийских университетов, а также в центры науки, где закрепился как широко признанная истина. Приводить имена всех видных историков, принявших эту точку зрения на Дракулу, было бы занятием малополезным и неблагодарным. Один из них, Иоганн Христиан фон Энгель, привлек широкую читательскую аудиторию просто потому, что первым с научных позиций изложил историю румынских земель в Германии, основываясь на тщательном изучении исторических документов (труд назывался «История Молдавии и Валахии», опубликован в 1804 г. в Галле). Энгель изобразил Дракулу все тем же непреклонным беспощадным тираном и психопатом, фактически повторив портрет, обрисованный в XV в. у гуманиста Я. Паннониуса и позже у С. Мюнстера. У Энгеля этот отталкивающий образ Дракулы, в свою очередь, позаимствовали двое выдающихся немецких ученых XIX в., Йозеф фон Хаммер-Пургшталь и Леопольд фон Ранке, и даже несколько обучавшихся в Германии румынских историков. Когда Уильям Уилкинсон, назначенный в начале XIX в. английским консулом в Бухарест, приступил к поискам источников для написания первых очерков по молдавской и валашской истории на английском языке, ему не могли не попасть в руки труды вышеназванных немецких историков.

Однако со временем ряд ученых стали высказывать о Дракуле более благосклонные суждения. Среди первых был польский историк, писатель, педагог, политический публицист и поэт-романтик Адам Мицкевич (1798–1855), преподававший славянскую словесность в престижном парижском Коллеж де Франс, основанном еще Франциском I. В начале 1840-х гг. на одной из лекций по славянской литературе Адам Мицкевич привел студентов в изумление, когда высказал безусловное почтение в адрес Дракулы, назвав его идеальным деспотом. По всей видимости, славянские корни Мицкевича сыграли не последнюю роль в его знакомстве с русским нарративом о Дракуле, к которому мы сейчас переходим.

РУССКИЙ НАРРАТИВ: «ЖЕСТОК, НО СПРАВЕДЛИВ»

Как мы уже отмечали, немецкие и турецкие сочинения о Дракуле, в сущности, имели целью опорочить Дракулу в глазах следующих поколений. Однако другие авторы хотя и соглашались, что Дракула совершил много зверств, тем не менее видели в нем справедливого правителя. Этого взгляда, который никогда публично не высказывался на Западе, придерживался выдающийся русский дипломат, думный дьяк Фёдор Курицын, доклады которого мы обильно цитировали выше.

Фёдора Васильевича Курицына во главе многочисленного посольства в 1482 г. отправил с миссией на Запад его повелитель, великий князь Владимирский и Московский Иван III. Официально заявленная миссия, во многом как и более позднего времени миссия знаменитого посольства Петра Великого 1689 г., состояла в том, чтобы «распахнуть окна», закрывавшие Русь от Запада. Венгерская столица Буда представлялась Ивану III воротами в Европу, где уже в полной мере сказывались влияние итальянского Ренессанса с его научными достижениями, изобретательством и гуманистической революцией. Выражаясь современным дипломатическим языком, миссия русского посла состояла в промышленном шпионаже. Великий князь испытывал огромную нужду в мастеровых, архитекторах, художниках и представителях других профессий, которые помогли бы ему осовременить страну. Что касается собственно дипломатии, Иван III желал подписать с королем Матьяшем Корвином договор о союзе против поляков, против своих татарских сюзеренов, а также против соперников в лице городов-государств вроде Новгорода, представлявших угрозу для его княжения.