Читаем Настоящие друзья полностью

Сначала ему пришлось полночи бегать по столице. Толстяк искал портных, у которых завалялись простые, без корсетов, кучи крючочков, застежек и завязок, платья. Таких он нашел пять штук, и сумму, в которую они ему обошлись, Тарим предпочитал не вспоминать. Два из них оказались большими (баронесса потом еще два часа орала: «Ты что, считаешь, что я толстуха?!»), одно – маленьким («Я что, на гномку похожа?!»), четвертое не понравилось Дерионе расцветкой («Да такой цвет даже в деревне на дойку не наденут!»), и лишь пятое кое-как было одобрено («Фасончик староват, но, в общем, миленько»). Дальше у Красного вкрадчиво поинтересовались, не считает ли он, что два платья в гардеробе, из которых одно грязное, потому что уже носилось, – это достаточно. Тарим вынужден был согласиться, опасаясь очередного скандала, и пообещал, что не далее чем к вечеру пять… нет, шесть платьев будут ждать свою владелицу. После этого частично удовлетворенная Дериона два часа подробно излагала ему, какими эти платья должны быть, чем отделаны, с какой вышивкой, где нужны камни, а где – кружева. Голова несчастного толстяка распухла и, казалось, сейчас взорвется. Но он упрямо законспектировал все, что изволила пожелать баронесса, и в свою очередь мысленно пожелал ей свалиться с лестницы. После чего пошел исполнять высочайшее поручение.

Портной за срочность заказа запросил двойную цену, и Тариму ничего не оставалось, как с этим согласиться. Потом выяснилось, что нужны мерки. Понятное дело, ни тащить портного с помощниками в дом, ни привести в ателье Дериону Красный не мог. Дилемма разрешилась гениальной идеей портного, предложившего принести одно из платьев девушки.

Тарим изрядно побегал по городу с этим демоновым гардеробом, потому лелеял мечту завалиться полежать по возвращении. Но капризный голосок, немедленно требующий толстяка к себе, разрушил все его планы.

Баронесса ядовито напомнила ему, что уже двенадцатый час, обеденное время, а утренней купели как не было, так и нет. Итогом этого, ясное дело, стал еще час мучений, в течение которого Тарим таскал воду наверх. Впрочем, потом он потащил ее, использованную, вниз. Стоит ли говорить, что к концу обозначенной процедуры толстяк даже дышал с трудом? Но и теперь полежать ему не дали – Дерионе приспичило свежих фруктов, причем обязательно купленных у определенной торговки на рынке. Дескать, у нее они самые свежие и вкусные. На робкие просьбы Тарима отдохнуть девушка только раздраженно отмахнулась:

– Тебе полезно побегать! Глядишь, немного похудеешь!

Так Красный и бегал до самого вечера. Последними он принес в дом платья и еще долго выслушивал претензии по поводу отдельных элементов нарядов. Дальше опять была пытка купелью. И нет ничего удивительного в том, что Тарим отрубился, как только дополз до своей комнаты.

Следующее утро для толстяка началось с крика. Баронесса бесновалась, что ей еще не подали завтрак. И опять весь день ему пришлось бегать по столице, как укушенному, тратя кучу денег и нервов на капризы Дерионы.

И вот вечером нервы Тарима сдали окончательно и бесповоротно. Последней каплей в чаше терпения стал выплеснутый ему в лицо якобы холодный чай.

– Ты! – взревел толстяк, сжав кулаки. – Дрянь! Я третий день вокруг тебя как вокруг хрустальной вазы бегаю, а благодарности ни на грош! Маленькая избалованная тварь!

Если бы Красный не был так взбешен, он, наверное, удивился бы резкой перемене поведения девушки – она перестала кричать, холодно улыбнулась и принялась с интересом наблюдать представление.

Толстяк орал и наступал на Дериону. Им владела только одна мысль – придушить паршивку и наконец-то отдохнуть.

– Тарим, – усмехнулась девушка, когда он подошел к ней вплотную. – А ведь у тебя гости.

Красный запоздало удивился, откуда Дериона может знать его имя, он ведь не назывался.

И в этот момент во входную дверь забарабанили. Ярость ушла, и он беспомощно посмотрел на ухмыляющуюся девушку.

– Чего вылупился? – совсем не по-благородному фыркнула баронесса. – Император, знаешь ли, ждать не любит.

– К-к-какой император?! – истерически взвизгнул толстяк.

– Именем императора! – послышалось внизу. По лестнице прогрохотали сапоги. Тарим съежился и попытался прошмыгнуть в дверь, но дорогу ему заступили гвардейцы.

– Дайте пройти, – гвардейцев бесцеремонно растолкал темный, – тут все-таки моя возлюбленная. Я беспокоюсь.

– А я с ним, – лениво обронил Керрин и вошел следом.

Дериона последний раз торжествующе посмотрела на Тарима, отчего у того закрались подозрения, что его крупно подставили, и вдруг скривилась.

– Фли-и-и, люби-и-имый! – зарыдала девушка и бросилась темному на шею. – Я тут так страдала, так страдала! Он меня обижал! Он надо мной издева-а-ался!!!

– Ну-ну, не плачь, моя хорошая. – Эльф успокаивающе ее обнял. – Сейчас мы с этим нехорошим человеком разберемся. Будет знать, как обижать мою девочку!