Читаем Настя полностью

Эта многоэтажка была типа иллюстрации, ведь на цокольном этаже находился офис строительной компании, которая её построила. Директор этой компании жил в пентхаусе многоэтажки. Не буду говорить о нём плохо, так как его нет в живых. Он разбился в той же автокатастрофе, где погиб гитарист Олег Садовский, о котором я уже писал выше.

Проработал я там недолго, чуть больше месяца, так как там были сильные задержки с зарплатой. Ушёл потому что Настя устроила мне собеседование у своего брата. У того была компьютерная фирма и ему требовался продавец-консультант в единственный пока офис продаж. Я честно сказал, что в компьютерах являюсь чуть больше, чем полным чайником, но Евгений возразил, что ему главное, чтобы человек готов был учиться. Я был готов.

Единственный минус – там надо было работать по шестидневной рабочей неделе. Но у меня на тот момент были серьёзные проблемы с деньгами – мы с бабушкой жили на съёмной квартире, мать ушла в море, отец пьянствовал. Я думал, что договорюсь с преподавателями на свободное посещение, но проработав неделю понял, что работа не моя, и от этого страдает учёба. Странно слышать такое от не самого прилежного студента, но я всё же не хотел, чтобы меня отчислили.

Я ушёл с работы. И Настя страшно на меня за это разобиделась. Она посчитала, что я подвёл её и брата, и в третий и последний раз разорвала наши отношения.

Сейчас я понимаю, что все её придирки были не более чем поводом. Потом, когда мы с ней снова стали общаться, я не спрашивал у неё на ту тему, хотя мне было интересно, что же именно произошло. Я не хотел помнить плохое, тем более его было гораздо меньше, чем хорошего. Вспоминается фраза Марка Твена: «Лучше быть с ней за пределами Рая, чем без неё – в Раю». Так же и с Настей – да, в определённые моменты она сильно потрепала мне нервы, но при этом она подарила мне одни из самых лучших воспоминаний в жизни, подарило волшебство, которым было пронизано то время. Мы с ней были молоды и глупы, а сейчас стали взрослыми, но почему-то стали ещё глупее.

Я сделаю всё, чтобы Настя прочитала эту повесть. Я пишу это для неё и только для неё. Я хочу, чтобы она знала, – она мне до сих пор дорога, она часть моей жизни, и мне просто разрывает сердце мысль, что она может испытывать ко мне равнодушие. Я всё ещё верю, что когда-нибудь открою дверь своей квартиры, а на пороге будет стоять Настя. И она скажет мне по-французски: «Здравствуйте, мессир», а я отвечу ей по-русски: «Здравствуйте, миледи», ведь по-французски я не знаю ни слова.

30

Окончательно мы с ней расстались в начале декабря 2009 года.

Первое время я был даже рад. Слишком много нервов я на неё потратил. Эйфория моя длилась около месяца и кончилась под Новый год. Как только я вспоминал, что этот праздник мы собирались с ней отметить вместе, у меня начинался приступ чёрной меланхолии. Поэтому в этот Новый год я напился чуть ли не до поросячьего визга. Получилось это, правда, спонтанно, но потом я уж сознательно вливал в себя всё, что горит.

Я позвал к себе домой 4 друзей. Стол был накрыт основательный, бабушка постаралась. Я пошёл провожать бабушку к подруге. Возвращался обратно по железнодорожной линии, которая вела к моему дому. Была половина одиннадцатого вечера, то есть полтора часа до Нового года. Я пил пиво и разговаривал по телефону с тем самым Вадимом, с которым впервые встретил Настю.

Тут я заметил какое-то тёмное пятно впереди на снегу. Пятно шевелилось и старалось подняться. В итоге пятном оказался пьянющий то ли узбек, то ли таджик. По бокам от линии было садовое общество, и там в любое время года работало много гастарбайтеров.

Мне стало жалко бедолагу и я помог ему подняться.

– Идти можешь?

– Могу, – сказал он, сделал два шага и упал.

Пришлось вести его до дома. Не его, а того, что он строил. Там был, по сути, готовый «серый ключ». Все его соплеменники уехали, а у него почему-то не получилось.

Кончилось это тем, что мы с этим узбеком-таджиком выпили много водки. Ещё он угостил меня очень вкусным мясом, которое его земляки умеют готовить.

Я вырвался от него ближе к половине первого ночи. Мои друзья истошно мне названивали, думали, что со мной что-то случилось.

Я ввалился к себе домой, снял ботинки и со злости запульнул одним из них в стену. Почему со злости? Потому что я наврал узбеку, что дома меня ждёт беременная невеста по имени Настя, а на самом деле дома меня ждали четверо не самых трезвых друзей. Я был, правда, пьянее их всех.

Мы решили идти в город. И ведь действительно пошли. Это было очень странно, так как всю ночь ходили автобусы. Однако мы храбро проделали этот путь пешком. Я помню, что я падал на сухопарого Артура, который гнулся под моей тяжестью, помню, что валялся на снегу и пытался растереть лицо снегом, чтобы хоть как-то освежиться. А ещё помню, что мы проходили мимо Настиного дома и я смотрел на её светящееся окно в надежде, что она выглянет хоть на секунду. Долго смотрел, пока друзья меня не утянули.

Настя так и не появилась. Но на какое-то мгновение в ту новогоднюю ночь мы всё-таки были рядом.

31