Читаем Наследство полностью

— Да, это не доказательство, — согласился Лев Владимирович. — Подумаешь, вчера не верил, сегодня раскаялся и поверил.

— Нет, я знаю, что нет! — отрезал Григорий. — Я знаю его хорошо! П'росто, поехав туда, он согласился, как и все остальные, считать, что нужно думать так, а не иначе, нужно принять этот образ мыслей. Во имя победы, во имя единства государства… Но это не имеет ничего общего с Богом!

Остальные пожали плечами, и Мелик налил еще по одной. Снаружи хлопнула дверь, из сеней раздались по дому топот и шарканье неверных шагов.

— Это именинник, давайте выпьем скорее, — предложил Мелик.

В кухоньке послышался плеск воды и возня: именинник приставал к Ирине.

— Пойди, оттащи его, — сказал Лев Владимирович Вирхову.

Но Ирина уже сама выпроваживала того, толкая в спину, пока он не очутился на пороге комнаты. Мотая головой на слабой жирной шее, он попытался удержаться, схватившись за косяк, но она протолкнула его дальше на середину.

— Она очень строга, — сказал он, пуская пузыри толстыми ярко-красными на бледном опухшем лице губами. — Интересно, ко всем или только ко мне? Мне почему-то показалось… — Он, однако, не кончил, заметив Мелика и Вирхова.

— А, и вы здесь? П'рек'расно, п'рек'расно. — (Он передразнивал Григория.)

Он начал стаскивать пальто, его занесло в сторону, к кушетке, и он тяжело рухнул на нее, по счастью, мимо мальчика.

Увидя его, он еще раз пьяно удивился и закричал капризно:

— Эй, мальчик… как тебя там? Г'риша, Миша, ну-ка сними с меня ботинки!

Сергей передернулся. Мальчик по-прежнему мрачно, не обращая внимания на именинника, сполз с кушетки и сел, скрестив ноги, на полу, на куче затрепанных детских книжек, сваленных тут же.

— А где Алексей с Борисом? — спросил Лев Владимирович.

— Алексей пошел к своим бывшим хозяевам. Очень он им нужен! Он скоро придет. — Именинник попытался лечь ровно, но чуть не упал. — Я не мог там находиться. Там, по-моему, еще грязнее. Безобразие. Хозяин смотрел на него волком. Все местные, по-моему, нас ненавидят. В магазине нас чуть не убили. Да, да, вступилась продавщица. Я уже думал, конец. П'остая русская женщина.

— А где Борис, в правлении, в сельсовете? — поинтересовался Лев Владимирович.

— Ну их всех к че'рту, — сказал Григорий, придвигаясь к Вирхову. — Нет, ты послушай, я не прав?

— Наверное, прав, — сказал Вирхов.

— Все это имеет как бы два плана, — продолжал Григорий, одержимый навязчивой идеей, — план человеческий и план, который условно можно было бы назвать Божеским. В человеческом плане все правильно. Есть государство, которому мы сочувствуем, идет война, его нужно защищать всеми силами. Безусловно, все наши симпатии на стороне сражающегося Из'раиля. Здесь все верно. Но с другой, высшей точки зрения, они ведь защищают то государство, которое было разрушено Божьим П'ромыслом. Они строят как раз то, за что уже были наказаны. Ст'роят земной Ие'русалим, вместо того, чтобы строить Ие'русалим небесный… Может быть, Бог хочет этого теперь? Ведь их победа в войне — это чудо. Ее не могло бы быть, если б не вмешательство высших сил… Не знаю. Хорошо тому, кому все яс но. Когда я говорю это евреям, они меня хотят убить… Но я все равно не могу отрешиться от мысли, что здесь все очень похоже на то, что было две тысячи лет назад. Тоже война, причем такая же жуткая война. Ясно, что когда Он появился там тогда, они считали Его пораженцем. Если бы сейчас Он пришел снова, то разве было бы не то же самое?

— Давайте выпьем еще, — предложил Мелик. — Может, ты и прав. Нам это неизвестно. Неизвестно, и в этом ужас нашего положения.

— Давайте лучше споем, — откликнулся Лев Владимирович, кладя руку на спинку стула беленькой девушки и сзади кончиками пальцев касаясь ее плеч. — Споем, Валя. Эх, Хазина нет. Где Хазин?

— Да, где папочка? — спросонок закричал с кушетки именинник.

Беленькая Валя повела плечами, уклоняясь от прикосновений Льва Владимировича.

— Послушай, откуда она? — тихо спросил он у Григория.

— Это Меликова девка, — сказал тот.

Вирхов недоверчиво посмотрел, удивляясь скрытности Мелика: он никогда не слышал о ней от него и до вчерашнего вечера ее ни разу не видел.

— Правда, правда, — подтвердил Григорий. — Ну, разумеется, бывшая… поскольку он теперь думает о другом. Он на ней хотел жениться, потому что его иначе не рукоположат, но потом раздумал, решил, что она будет его комп'ро-мети'ровать. И сейчас ищет другую, а эту просто воспитывает.

Вирхову стало не по себе еще больше, он стал пьяно думать о том, насколько он бывает простоват. Об этом говорила ему когда-то мать и недавно еще одна его приятельница. Решив доказать себе, что он все-таки писатель и может анализировать людскую психологию, Вирхов шепнул Медику на ухо:

— Слушай, а мне кажется, что ребята нарочно ушли из дому, из-за нас! Они не придут, пока мы не уйдем. То есть пока все не уйдут.

— ?!

— Конечно, мы напоминаем им об их здешнем провале, они не могут нас здесь видеть.

— Чушь собачья! Они нас сами вчера приглашали. Да и Сергей здесь.