Читаем Наследница из Гайд-Парка полностью

Это было так неожиданно, так шокирующе, так хорошо, что ей в голову не пришло противиться. Он не держал ее очень сильно – и если бы она хотела высвободиться, ей бы это легко удалось. Но она не хотела.

У нее не было желания ни прекратить этот поцелуй, ни отстраниться от его широкого тела. Ощущения от его мягких губ, исходящий от него будоражащий запах заставили ее дышать чаще и разбудили ее чувства.

Когда он прервал поцелуй, Грейс увидела, что он не отводит от нее глаз.

– Ладно, Грейс, настало время сказать мне, что ты чувствуешь. Я преследовал тебя, а ты убегала, так что я мог изображать охотника-мужчину. Теперь я меняю правила. Скажи мне, что ты хочешь этого так же, как и я, что тебе понравился мой поцелуй.

Она в ужасе слабо вскрикнула, но он крепко держал ее.

– Я хочу услышать это от тебя, Грейс. Даже пастору нужно кое-что еще, кроме веры.

Грейс не пыталась высвободиться из его рук и словно оцепенела. Странно, но она сейчас не желала снова его оттолкнуть. Ей хотелось нового поцелуя.

Джейсон отпустил ее и сделал шаг назад, чтобы одернуть пиджак. Это был хороший пиджак, без изысков, но ладно скроенный. Джейсон смотрелся в нем великолепно. Грейс никогда не приходило в голову расспросить его о семье, но она всегда воспринимала Джейсона как ровню Роману. Возможно, у него не было благородного происхождения или состояния, но он держал себя независимо среди высокородной публики.

Его лицо помрачнело. Грейс пришла в отчаяние при мысли, что больше он ее не обнимет. Он не будет преследовать ее, отчитывать или настаивать на танце. Она имела шанс ему все высказать, но им не воспользовалась.

О Боже, она была просто не в состоянии говорить!

Грейс открыла рот и с трудом выдавила: – Да.

Остановившись, он бросил на нее острый взгляд: – Что?

– Мне понравился...

На его лице показалось удивление. «О, Джейсон, не заставляй меня говорить это. Мне понравился твой поцелуй».

Он понял. Его лицо смягчилось.

– Тогда ладно. – Он улыбнулся. – Надеюсь, ты от этого не перенапряглась.

Она не смогла удержаться и рассмеялась. Он не сердился – это бьио такое облегчение!

– Возможно, нам не нужно спешить. – Он поправил упавший ей на лоб локон. – Теперь я должен идти. Ты можешь возвращаться обратно к своим обязанностям.

Она кивнула. Наверное, она его разочаровала. Он был с ней добр, но она так и не сказала того, что он желал. Ей хотелось, чтобы он понял, как она об этом сожалеет.

Неприятности Романа начались в тот момент, когда он проснулся в кровати в полном одиночестве. Он уже привык к тому, что рядом лежит Триста, – она перебралась к нему на время, когда завершится переделка ее комнаты.

Он позвонил, вызывая лакея, который его брил. Когда Баррет вошел, Роман спросил:

– Ты утром видел хозяйку?

Сухопарый седой лакей, столь же внимательный к своей внешности, как и к внешности хозяина, отрицательно покачал головой и принялся за изучение гардероба Романа. Наконец он вытащил темно-синий костюм.

– Этот, думаю, с белой рубашкой будет смотреться хорошо.

Роман махнул рукой, соглашаясь на выбор Баррета. Он понимал, что ему нужно выглядеть аккуратным, носить хорошо сшитый, тщательно отглаженный костюм, но он сам для таких мелочей не имел времени. И он нашел человека, который этим занялся.

Однако у Баррета была любовь к шейным платкам, раздражавшая Романа. Однажды Баррет начал пробовать на Романе разные узлы, и после пяти попыток, каждую из которых можно было считать очень удачной, Роман потерял терпение. С тех пор, спускаясь вниз, он всегда повязывал шейный платок сам.

Он нашел Тристу в утренней комнате вместе с Эндрю.

– Здравствуй, дорогая, – сказал он, целуя ее в лоб. – Здравствуй, Эндрю.

На лице Эндрю было подозрение. Роман недоуменно посмотрел на Тристу:

– Все в порядке?

– Все просто прекрасно. Только ночью у Эндрю был кошмар.

– Мама! – крикнул Эндрю.

– Я обещала тебе только то, что не расскажу, что ты видел в кошмаре. – Она объяснила Роману: – Только так он соглашался мне рассказать. – Она устремила тревожный взгляд на Эндрю: – Но я не говорила, что утаю этот случай от твоего отца. У меня от него нет никаких секретов.

И на ее лице появилось то же насупленное выражение, что и на лице сына.

Роман положил руку на плечо мальчика, желая сказать что-нибудь, что могло бы сделать атмосферу веселее. Но Эндрю быстро сбросил руку с плеча, вскочил со стула и выбежал из комнаты. Роман в недоумении смотрел ему вслед.

– Возможно, мне следует с ним поговорить. – Он опустился на стул и устало откинулся на спинку.

– Он выглядел таким счастливым со времени праздника с новыми друзьями. – Триста выпрямилась и подбоченилась. – У него прошедшей ночью был плохой сон. Я думаю, он сейчас в замешательстве: хочет остаться со мной, но боится, что его будут считать совсем маленьким. Он хотел бы, чтобы ты думал о нем хорошо. Именно это его и выводит из себя. Я должна поговорить с ним.

Роман посмотрел на дверь, за которой исчез Эндрю:

– Я не слышал, как ты поднялась ночью.

– Я очень чутко спала. Материнский инстинкт. Я слышала, как Нэнси подошла кдверям моей комнаты, и пошла встретить ее.