Читаем Наследница полностью

Огибая рынок, я оглянулся и увидел, что на площади уже царил порядок. Никто уже никуда не бежал и не кричал. Проходя мимо церкви, я остановился. Не обращая внимания на нищих, просящих подаяние, стоя, у входа в церковь, трижды перекрестился, каждый раз сопровождая низким поклоном, а затем, повернувшись, направился в город. Первое впечатление от города у меня создалось неплохое: двух-трехэтажные каменные дома мешались с добротными деревянными избами, узкие, извилистые улочки выводили на широкие проспекты и бульвары, в центре было много зелени и церквей, чьи золотые купола сейчас ярко блестели на солнце. Я шел по пути следования конки и вскоре увидел едущий в мою сторону темно-синий вагон, который тянула четверка лошадей. Шел спокойно, не вертел головой, чтобы не привлекать к себе ненужного внимания, как к чужаку.

Люди, идущие по улицам, по своей одежде мало чем отличались от москвичей, но выглядят все же победнее, а вот контраста в городе хватало. Идут две женщины, длинные юбки, цветастые платки, держа в натруженных руках соломенные корзины, а рядом плывет, завлекательно покачивая бедрами, дама, одетая по последней моде, рука в кружевной перчатке держит зонтик от солнца. Или идет обычная компания обычных пролетариев, картузы, косоворотки, сапоги, а среди них находится парень в костюме от портного, на голове шляпа, золотой зажим на галстуке, печатка на руке. Сразу начинаешь думать, какого черта, такой франт затесался среди них? И такие случаи были не единичные. Довелось видеть пограничников. У встреченного мною командира был верх фуражки зеленый, а у трех бойцов, шедших на противоположной стороне улицы, были синие шлемы с красными звездами и гимнастерки с зелеными клапанами. Я также обратил внимание на вывески, на них иногда встречались названия лавок и магазинов на трех языках, на русском, белорусском и английском. То же самое было с языками. Идешь, прислушаешься, здесь говорят на русском или белорусском языке, а на другом конце улицы — уже на польском. С агитацией в Беларуси был полный порядок, как и в России. Часто встречались политические плакаты, как на русском, так и на белорусских языках. Немало было рекламы и довольно интересных объявлений, наподобие таких: «Только в нашем магазине постоянно продается лечебная, изготовленная по рецепту академика Мечникова, простокваша „ЯГУРТ“ по цене 10 коп. за стакан», «Вечер В. Маяковского. Доклад „Как писать стихи“. Новые стихи и поэмы» или «Ежедневно. В аукционном зале Минской таможни по адресу: г. Минск, Екатерининская, уг. Рыбного базара, продаются с торгов конфискованные товары».

Честно говоря, я даже на какое-то время почувствовал себя туристом, приехавшим в другую страну, вот только, к сожалению, это ощущение очень быстро прошло, и я снова вернулся в реальную жизнь, а значит, мне нужно было заниматься насущными делами. Определиться с ночлегом и едой, а также попробовать наладить контакт с местными жителями, авось мне повезет, и я выйду на контрабандистов. Прошел мимо чистильщика сапог, расположившегося в десятке метров от лудильной мастерской, от которой несло едким запахом кислоты, обогнул стоящего на углу горластого малого с лотком, предлагавшего папиросы, и оказался на большой, широкой улице. Здесь было полно магазинов, лавок и шикарных ресторанов, а сама улица была запружена горожанами.

«Центр города, — определил я, — но делать мне здесь пока нечего».

Увидев боковую улочку и бредущих по ней, мне навстречу, двух подпивших мужичков, я сразу на нее свернул. Пройдя мимо пары лавок, предлагавших заграничную бакалею и ткани, наконец, увидел то, что искал — корчму. Вошел. Над головой нависали прокопченные балки, а с них свисали, на проволочных крюках, лампы. Стойка буфета была покрыта грубой резьбой, а за спиной буфетчика висел окорок, несколько видов колбас и пучки трав. Вкусный аромат, идущий от копченостей, возбуждал аппетит, хотя и здесь без запаха табака не обошлось. Впрочем, он еле чувствовался, так как два больших окна были открыты настежь и в зале гулял легкий сквознячок, навевая прохладу. Людей было немного и вели себя тихо, за исключением одной шумной компании из трех пьяных мужчин. Я выбрал стол, стоявший у стены, рядом со входом. Кинул тяжелый мешок, изрядно натрудивший мне плечо, на лавку, затем сел сам, откинулся, с удовольствием прислонившись спиной к стене. Ко мне неспешно подошла женщина-подавальщица, уже заранее прикинув мою платежеспособность. Судя по ее поджатым губам, я даже не мог рассчитывать на официальную улыбку. Несвежая, помятая рубашка, запыленные сапоги, солдатский мешок, явно небогатый клиент.

— Добры дзень. Што жадаеце? — спросила меня подавальщица на белорусском языке.

— Здравствуйте. Поесть и попить. Квас.

— Крупнік ці халоднік?

Никаких супов я не хотел, мне нужно было только мясо.

— Не хочу. Мне что-нибудь с мясом.

— Мачанка. Свініна з дранікамі, стомленая? гаршку. Можа налистники?

В свое время, мне довелось есть драники, а вот про мачанку и налистники даже не слышал.