Читаем Наследники предтеч 4 полностью

— Но они ещё и не взрослые, — улыбнулась Вера. — Глядишь, годам к семи… то есть к двум-трём, — тут же поправилась она, — станут настолько самостоятельными, что уже не будут в нас нуждаться, — женщина неожиданно взгрустнула.

После того, как удалось найти лекарство от амебоидной диареи, сразу же возникла другая проблема. Оно действительно помогало и меньше чем за сутки практически полностью уничтожало простейших, не убивая животное. Но стоило прекратить скармливать лекарство, как уже через сутки-двое заболевание возвращалось. Причём от этого не помогало даже недельное профилактическое лечение — стоило от него отступить, как амёбы снова появлялись. Посоветовавшись, мы решили применить уже несколько раз оправдавший себя приём и выпустили несколько «вылеченных» животных из клеток, приставив к ним наблюдательных жучков. Пять из восьми мелких хищников вновь заболели и погибли, но трое выжили и полностью поправились. Проанализировав их поведение в сравнении с поведением остальных, мы стали вычленять все отличающиеся элементы и проверять их на подопытных. Надежда оправдалась: достаточно быстро удалось найти и экспериментально подтвердить факторы, которые позволили животным остаться здоровыми. Их было всего два. Во-первых, выздоровевшие ели относительно больше зелени и фруктов, а во-вторых, вначале очень активно искали и пожирали экскременты здоровых представителей своего вида. Скорее всего, это помогало восстановить естественную микрофлору, но также приводило к тому, что у выздоровевших появлялись почти все виды кишечной живности, что обитала там до заболевания. Кстати, без предварительного применения сильнодействующих средств этот метод не работал, хотя и несколько облегчал состояние больных животных. Одновременно выяснилось, что если кал разводить и отфильтровывать зародышей крупной живности (яйца кишечных червей и членистоногих), но оставлять микрофлору, то результат лечения гораздо слабее и быстро сходит на нет. А вот если очистить разведённый кал только от взрослых особей и скармливать вместе с яйцами и мелкими личинками — то эффект ничуть не снижается.

— Значит, хотя бы часть из этих «глистов» являются необходимыми и полезными обитателями кишечника, — воодушевлённо заявила я. — И без глистов местные животные, как земляне с дисбактериозом. Скорее всего, у людей, страдающих поносом, тоже есть и дисбактериоз и дисглистоз…

— Рай для биологов, да? — нерадостно вздохнул зеленокожий. — А вот для медиков не рай.

Я виновато опустила взгляд, но потом передумала:

— И что теперь, трагедию устраивать? Да, сложно, да, не так. Но ведь мы уже поняли, что именно надо делать. Лучше порадоваться, что нашли способ лечения.

— Да, никуда не деться: чтобы вытянуть из патологического круговорота людей, им тоже надо сначала пролечиться, а потом принимать кал здоровых особей, — заметил Росс.

— Что-то меня эта идея не вдохновляет, — поморщился Сева.

— А я готов послужить подопытной крысой, — предложил химик. — Хуже точно вряд ли будет.

Теперь оставалась простая, на первый взгляд, задача — найти здорового человека. Или хотя бы такого, у которого нет заболеваний желудочно-кишечного тракта. Но амебоидная и несколько других зараз распространились так широко, что даже после привлечения к поискам сатанистов, волгорцев и Марка с друзьями пришлось ждать около недели. После того, как один из истинно свободных сообщил местоположение носителя здоровой микрофлоры, я и Илья отправились к нему в гости. И попросили разрешения собирать его кал в течении нескольких дней, для исследований. Мужчина философски пожал плечами, буркнул, что ему дерьма не жалко, и дал добро.

В первый раз Илье пришлось туго: организм не хотел принимать отходы жизнедеятельности. После нескольких неудач, химик, заткнув нос, быстро заглотнул разведённую в воде вонючую массу, а потом заел её острыми и ароматными травами, чтобы отбить вкус и запах. Заметив это, я долго ворчала на химика и потребовала заменить пряности чем-то другим, более безвредным для микро- и макроорганизмов (иначе какой смысл есть их и сразу же травить?). Даже мёду ради этого принесла.

— Ты издеваешься? — возмутился химик. — Портить мёд этой гадостью!

В результате, к обоюдному согласию, травы заменили вязкой смолой одного из деревьев.

На третий день удун случайно застал химика за процессом «лечения». Беднягу вырвало от отвращения, а потом он прогнал нас прочь, сказав, что в подобных извращениях принимать участия не собирается. Но, к счастью, уже проведённых процедур оказалось достаточно, чтобы состояние Ильи стабилизировалось, и вернулся в Орден химик без малейшего намёка на нездоровье кишечника. Подождав ещё несколько дней, Росс безапелляционно запряг Илью в роли донора микрофлоры. К сожалению, разводить её в искусственных условиях пока не получилось, поэтому приходилось использовать натуральный источник для восстановления баланса в пищеварительной системе.