– Но они не могли вечно держать меня в секрете. Он узнал. Его жена в то время была беременна их первым сыном. Мадрид вытащил нас. По сей день я все еще не знаю, как ему это удалось. В памяти остались лишь обрывки побега. Мы нашли убежище в маленьком домике в удаленной деревне на опушке леса, и моя мать встретила человека, который относился ко мне, как к родному сыну. Его семья приняла нас, а потом родилась Никс. – Он закрыл глаза, его брови сошлись вместе, словно от боли. – А потом…

– Король нашел тебя, – прошептала она, догадываясь.

Пайр кивнул, открыв свои полные боли глаза.

– Моя мать передала мне Никс, совсем еще крошку, и приказала бежать. Мне было пять лет.

В том же возрасте она сбежала из собственного горящего дома. Сочувствие к Пайру, объединившись с ее старой травмой, накрыло Тэмпест с головой, и она сглотнула ком в горле.

– Мы сбежали, но я совершил ошибку, оглянувшись назад. – Он цокнул языком. – По крайней мере, Дестину хватило порядочности задушить мою мать собственными руками.

Тэмпест неосознанно коснулась его. Она думала, что ее история печальна.

Девушка легла и притянула его к себе, так что он уткнулся лицом ей в плечо. Тэмпест провела пальцами по его шелковистым волосам. Из уголка ее левого глаза скатилась слеза. Они оба потеряли члена семьи в возрасте пяти лет. Какая же печальная из них выходила пара.

Мгновение спустя он обнял ее за талию и крепко прижал к себе. Его губы коснулись ее лба в нежном поцелуе.

– Пожалуйста, не теряй бдительности рядом с ним, – умолял он, его дыхание щекотало кожу головы. – Ты собственными глазами видела, что он творит. Обещает одно, а делает все наоборот. Никогда не доверяй ему. Никогда.

Оцепенев, она кивнула. Затем Пайр приподнял ее подбородок, чтобы их глаза оказались на одном уровне. Как я могла думать, что они у них одинаковые? От этой мысль Тэмпест стало стыдно. В его глазах можно увидеть сострадание и доброту, на которые, как ей кажется, Дестин вообще не способен.

– Если ты зайдешь слишком далеко, ты сбежишь, поняла меня?

– Я справлюсь.

– Я в этом не сомневаюсь. Просто знай, что ты всегда сможешь найти убежище с нами, со мной, если тебе когда-нибудь оно понадобится или если ты захочешь того.

Она отвела взгляд, увидев в его взгляде эмоции, которые прямо сейчас не могла вынести. Он может разбить ей сердце так, что Тэмпест никогда не соберет его обратно.

– Я искренне сожалею, что принес монстров в твою жизнь, – пробормотал он.

Она могла разрыдаться, но вместо этого усмехнулась. Гончих боялись на протяжении многих поколений.

– Хорошо, что меня вырастили монстры.

Глава двадцать четвертая

Робин

– Мы не можем и дальше избегать этой темы, – мягко сказал отец.

Робин оторвалась от созерцания картофельного пюре и встретилась взглядом со своим папой. Значит, он хотел обсудить это за обеденным столом? Она отодвинула тарелку и собралась с духом.

– О чем ты хочешь поговорить? – выдавила она.

Он закатил глаза и ткнул в нее вилкой.

– Хватит притворяться. Завтра я должен уехать. Нам нужно обсудить, что произойдет, если я погибну.

Она резко встала. Стул заскрежетал по полированному полу.

– Что за глупости! Ты ведь не можешь уйти!

– У нас нет выбора. Если я не уйду, придут солдаты и вытащат меня из дома, или, что еще хуже, будут искать Джона.

Сердце при упоминании о близнеце сжалось. Прошел всего год с момента его смерти. Прошел всего год с тех пор, как все начало по-настоящему разваливаться.

– Должен быть выход.

– Но его нет, дорогая.

– Кто будет заботиться о маме? Ты ей нужен.

Упоминать маму – низко, но Робин отчаялась.

Выражение лица ее отца изменилось.

– Ты и Майя останетесь с ней. Я вернусь домой раньше, чем ты успеешь соскучиться.

Она положила ладони на стол и уставилась на его блестящую поверхность. Если отец вступит в королевскую армию, он не вернется домой, и ему об этом известно.

– Так что будет, если ты не вернешься? – Робин подняла голову, глядя поверх мерцающих свечей, расставленных по центру длинного стола. – Что я, по-твоему, должна делать?

– Защищать мать и саму себя.

– А что с жителями Локсли? – спросила она.

– Делай все, что в твоих силах.

– В качестве Джона или Робин? Ты хочешь, чтобы я притворялась твоим сыном или дочерью?

Папа медленно поднялся.

– Будь собой, конечно.

Она оттолкнулась от стола и покачала головой, начав расхаживать позади своего стула.

– Люди будут задавать вопросы. Я не смогу сохранить все в секрете, если ты уедешь.

– Наши люди всегда знали, что Джон болен. Вот почему мы держались так изолированно. Будут вопросы, но ничего такого, с чем мы не смогли бы справиться.

Робин хохотнула, и у нее перехватило дыхание. Все так неправильно.