Читаем Наследник полностью

– Почему это все усложняет? – спросила она, протянув замерзшие пальцы к огню. От жара становилось немного больно, но все равно лучше, чем терпеть холод.

– Думаю, ты узнаешь сегодня вечером, – ответил Дима. – Мадрид созвал встречу между нами и повстанцами. Скажи, что ты слишком плохо себя чувствуешь, чтобы пойти на ужин, и тайком проберись к нам.

Тэмпест хрипло хихикнула. Поморщившись от боли в горле, она криво улыбнулась.

– Сложностей возникнуть не должно, я и так чувствую себя ужасно.

– Выглядишь тоже, – прокомментировал Максим, взяв одеяло на кровати, и накинул ткань ей на плечи.

Тэмпест одарила его благодарной улыбкой и устроилась поудобнее.

– Ладно. Я приду.

Она уставилась на дядюшек и с трудом сглотнула. Пришло ее время задавать вопросы. Кто знает, когда еще она застанет их без посторонних ушей?

– Я знаю, что вы оба лжете мне, – тихо сказала она.

Дима в непонимании моргнул, а Максим нахмурился.

– О чем ты? – осторожно спросил Дима.

Вот как он решил действовать.

Тэмпа вздохнула и потерла пульсирующий висок. Она не хотела играть в интеллектуальные игры. Ей нужны были только ответы.

– Я слышала ваш разговор в деревне Мержери. Я знаю, что вы храните секреты касательно моей мамы. – Она уставилась на Максима, позволив боли и отчаянию отразиться на своем лице. – Мне нужна правда.

Выражение лица Максима изменилось, и он провел рукой по бороде.

– Я не знаю, что сказать, девочка. Ее больше нет, и ничего из того, что мы скажем, не вернет ее обратно.

Она перевела взгляд на Диму, который изо всех сил пытался вжиться в роль мраморной статуи.

– Не притворяйся, что не слышишь или не понимаешь, о чем я говорю. Это моя жизнь. У меня есть кусочки информации, но я не знаю всего. – Она сглотнула и перевела взгляд с одного дяди на другого. – Я знаю, что мой отец спрятал меня, чтобы защитить мою мать и меня. Кто из вас мой отец?

Мужчины молчали. Они не откроют ей правду.

Максим протянул к ней руки с мольбой в глазах.

– Ты дочь для нас обоих. Какая разница, кто твой настоящий отец? Мы вырастили тебя как своего собственного ребенка. Мы любим тебя.

Она знала, что они ее любят, но все равно чувствовала боль оттого, что они утаивали информацию. Она перевела взгляд на кровать, усилием воли заставив себя не расплакаться. От этого голова и горло еще больше разболятся.

– Я не хочу показаться грубой, но у меня были очень, очень длинные день и ночь. Я бы не отказалась от непродолжительного отдыха, – безэмоционально проговорила она. – Если я сейчас не посплю, то никуда не пойду сегодня вечером, так как просто упаду в обморок.

– Конечно, девочка, – сказал Дима, нарушив молчание. Он похлопал ее по плечу, выходя из комнаты.

– Ты любима. Не создавай пропасть между нами. Однажды мы расскажем тебе все, но не сегодня. – Максим наклонился и поцеловал ее в макушку. – Тебе следует получше заботиться о своем здоровье, девочка. Ты отняла и у меня, и у Димы несколько лет жизни.

– Постараюсь, – пробормотала она, глядя на огонь. Максим выпрямился и покинул покои. Дверь с щелчком закрылась.

Все пошло совсем не по плану, но она слишком устала, чтобы из-за этого переживать.

Тэмпа с трудом поднялась со стула, заперла дверь и забралась в постель в надежде, что ей действительно удастся урвать несколько часов сна.

Она открыла покрытые пеленой глаза и застонала, глубже зарываясь в постель. Голову словно набили ватой. Слабый свет лился сквозь окна. Который час? Закат? Еще не совсем стемнело, но из-за шторма всегда трудно определить время суток.

Тэмпест перевернулась на спину и вздохнула. Тело до сих пор ломило, и озноб не отступал, но, по крайней мере, ей стало лучше. В дверь постучала служанка, и Тэмпест заставила свое слабое тело подняться с кровати. Глаза горничной расширились, когда она хорошенько рассмотрела Тэмпест.

– Миледи, с вами все в порядке?

– Просто легкая слабость и головная боль. Сегодня вечером я буду отдыхать. Пожалуйста, передайте мои сожаления о том, что я не смогу присоединиться к ужину. Также пусть меня никто не беспокоит.

Служанка сделала реверанс и удалилась.

Тэмпест закрыла дверь и прислонилась к ней. Она потерла лоб, отметив, что тот влажный. Плохой знак. Ноги сами понесли ее обратно к кровати, и она уставилась на покрывало.

Если ты вернешься в постель, то уже не встанешь.

Слезы жгли ей глаза.

Заморозь меня зима, как же я устала.

С новоприобретенной силой она натянула форму Гончей, подхватила под мышку запасную, которую одолжил Левка, и вышла из собственных покоев. Путь через дворец выдался на удивление спокойным. Люди, как правило, устраивались поудобнее, пока снаружи бушевал шторм. К тому времени как она добралась до выхода, ноги по ощущениям уже превратились в лапшу. Две знакомые фигуры попали в поле зрения, и часть беспокойства тут же улетучилась. Максим и Левка ждали ее. Она присоединилась к ним, чувствуя облегчение от одного их присутствия. Семья оказывала на некоторых людей такое влияние.