Так и должно быть. Ей тут самое место.

Глядя на ее обнаженное белоснежное плечо, он наклонил голову, чтобы поцеловать кожу, но остановился, прикрыв глаза. Он не будет пользоваться ситуацией. Вместо этого Пайр укутал ее плащом.

– Как кто-то может так сильно потеряться? – прохрипела Тэмпест.

Он нахмурился, сбитый с толку ее вопросом.

– О ком мы говорим?

– О короле. О Дестине. Как кто-то может стать настолько бессердечным… монстром? Разве его никто не любил? Почему ему нравятся страдания людей? Просто… почему?

– Я не знаю, когда мой отец потерял свою человечность, – сказал он, чувствуя, как усталость и удовлетворение захватывают его тело. Заморозь меня зима, нельзя же прямо вот так уснуть. – Возможно, он всегда был таким. Его отец возненавидел талаганцев после того, как его попыталась убить иностранная принцесса. Может быть, на него так повлияло окружение. Мне никогда не было дела до причин.

Он нахмурился, почувствовав напряжение со стороны своей пары.

– Тэмпа, что случилось?

Она попыталась отстраниться, но он продолжал обнимать ее за талию. Пайр обдумал сказанное, и ему захотелось биться головой о каменный пол от того, в чем он сознался. Ему понадобилось всего-то теплое и податливое тело собственной пары для того, чтобы выдать все свои секреты. Долгое, тянущееся бесконечно мгновение она молчала. Он стиснул зубы и решил уверенно встретить то, что грядет. Он хочет, чтобы она впустила его, хочет, чтобы она приняла его. Оставалось только быть с ней честным.

Повернувшись к нему лицом, она оглядела его своими серыми налитыми кровью глазами.

– Кто же ты такой, Пайр? – прошептала она.

Он мрачно улыбнулся. Пути назад нет.

– Принц, наверное.

Глава двадцатая

Тэмпест

Теперь, когда слова повисли между ними, она не могла не заметить сходства между Дестином и Пайром. Как она могла не знать, или хотя бы не подозревать, что кицунэ приходится королю родственником?

Дура.

Пайр выдержал ее пристальный взгляд. Ей никогда не доводилось видеть золотистые глаза ни у кого другого, кроме них двоих. Точно так же, как ее голубые волосы кричали о мадридском происхождении, его пылающие янтарные глаза выдавали лису. Почему же она не замечала этого раньше?

Потому что люди не вглядываются в суть вещей.

Во имя Дотэ, она чертова Гончая. Тэмпест обучали внимательности к деталям. Пайр моргнул своими янтарными глазами, теплыми и в то же время настороженными. Но в этом-то и заключалась разница: взгляд Дестина был холодным и расчетливым, в то время как кицунэ способен на привязанность и милосердие. Или нет? В других обличьях Пайр мог быть таким же безжалостным, как и его царствующий отец.

Носил ли он личности подобно маскам?

Я хочу тебя. Я не шучу.

Говорил ли он тогда искренне или в очередной раз играл, чтобы отомстить своему отцу? По телу пробежала волна дрожи, и Пайр притянул ее ближе к груди. Голова была забита вопросами, но она не могла решить, какой задать в первую очередь. В затылке у нее раздался глухой рев, а также тиканье часов. Как долго она отсутствовала? Рано или поздно они заметят, что ее нигде нет, если уже не заметили.

Сглотнув, она посмотрела поверх его плеча, не в силах больше удерживать пристальный взгляд. Допрос Шута можно провести и позже. Пора возвращаться во дворец. Хотя… один вопрос все же стоило задать перед тем, как с чистой совестью вернуться туда.

– Ты планируешь править? – прохрипела Тэмпест, заставив себя встретиться с тяжелым взглядом Пайра. – Ты говорил, что у тебя нет никаких планов на этот счет. Ты солгал?

Он медленно покачал головой:

– Я не лгал. Я не намерен править.

Тэмпест рассматривала его лицо, которое казалось открытым и искренним, но можно ли ему доверять? Между ними воцарилось молчание. Очевидно, Пайр ждал, когда она сделает следующий шаг: приняла ли она его таким, хотела ли узнать больше информации или полностью отвергала его. У нее не хватало ни сил, ни благоразумия, чтобы выбрать из этого хоть что-то. Ей казалось, что в глаза ей насыпали песок, в вены ввели лед, а в горло впились шипы. Тэмпест опустила голову и продолжила расчесывать пальцами темную шерсть Брайна.

От вздоха дыхание Пайра коснулось ее затылка, отчего по рукам пробежали мурашки. На этот раз не из-за температуры. Она стиснула зубы, когда он отодвинулся подальше, а затем подоткнул плащ ей под спину. Тэмпест слышала, как он встал, но не осмелилась посмотреть. Она вовсе не противилась теплу его тела, но осознала, что он прижимается к ней обнаженной кожей, только когда ее конечности согрелись. Щеки девушки вспыхнули, и она прижалась лицом к Брайну, надеясь принять обычный вид.

Тихо зашуршала одежда.

– Тебе нужно вернуться во дворец, – сказал он. – Ты избрала свой путь. Нужно сделать все возможное, чтобы не разрушить достигнутый тобой прогресс.

Она выпрямила спину. Как он смеет.