Читаем Наше море полностью

Снаряды рвались уже рядом с катером. Обливаясь кровью, упал на палубу помощник командира катера лейтенант Барыбин. Осколком снаряда ему оторвало левую руку по локоть. Боцман Яковлев подбежал к лейтенанту, ремнем перетянул ему руку у плеча. Барыбин побелел, но держался на ногах. Косидлов обнял его:

— Иди в кают–компанию, приляг там, а мы тут без тебя справимся.

Барыбин сел на ступеньки у ходового мостика.

— Вы обо мне не беспокойтесь, — ответил он. — Я отсюда никуда не пойду. Мое место на верхней палубе! — И продолжал подавать команды артиллеристам. Орудийный расчет старшины 1‑й статьи Немирича с комендорами Солоненко и Санько, стоя по колено в воде, продолжал вести огонь по фашистам.

Кок катера, Черкашенко Виктор, с разрешения командира взобрался на штурманскую рубку и оттуда вел огонь из пулемета Дегтярева. Рядом из крупнокалиберного пулемета ДШК стрелял комсорг катера командир отделения минеров Туманов.

Среди разрывов снарядов и мин катер стал медленно отходить от пристани. Как только Баженов дал ход вперед, на катере все затряслось, он снова зарылся по самую [128] рубку в воду, Казалось, еще немножко — и катер затонет.

«Дойдем ли? — подумал Баженов. — Но и стоять под огнем нельзя — утопят». На ходу нос катера зарывался все глубже, корма поднималась кверху. Вот–вот винты будут в воздухе болтаться. Из машинного отсека показался механик.

— Переборки не выдержат, товарищ командир! — доложил он Баженову. — Сопротивление воды очень сильное.

— Так что же ты предлагаешь? — спросил Баженов. — Буксир нам пришлют, что ли?

— Задним ходом надо идти, товарищ командир! Все легче будет.

Развернув катер, дали задний ход. Баженов знал, что долго так идти нельзя — перегреются моторы, поэтому включал их по очереди.

С каждой пройденной милей скорость катера становилась все меньше, а осадка все больше. Но он уже вышел в море.

Большое искусство и выдержку проявил рулевой — старшина 1‑й статьи Астахов Павел. Э. тот мужественный моряк — участник обороны Одессы и Севастополя, награжденный орденом Красной Звезды, — простоял на вахте двенадцать часов, управляя катером в необычном положении, когда тот шел кормою вперед.

В полдень, когда показалась Кабардинка, к ним подошел катер под командованием Еремина, взял их на буксир и привел в Геленджик.

На берегу катера встречали командующий флотом вице–адмирал Владимирский и член Военного совета Кулаков.

Вслед за отрядом Глухова в бухту ворвались катера капитана 3 ранга Масалкина. Они быстро приближались к Импортной и Цементной пристаням. Оттуда по катерам открыли сильный пулеметный и минометный огонь. Взлетели осветительные ракеты.

Первым к Импортной пристани приблизился головной катер 032, на котором находились командир дивизиона Масалкин и командир 1339‑го полка подполковник С. Н. Каданчик со штабом. Командир катера старший лейтенант Горяшко, умело маневрируя и ведя огонь из пушек, подвел сторожевик к пристани. Но в момент подхода немцы из замаскированного у пристани дота обстреляли катер из пулемета, на палубу полетели ручные гранаты. Одна упала на мостик к ногам Масалкина. Он мгновенно схватил ее за длинную ручку и швырнул обратно на пирс. Под жестоким огнем противника катер вынужден был отойти. К тому же нельзя было высаживать командира полка и его штаб, когда на берегу еще не было ни одного солдата.

Масалкин решил маневрировать, обстреливая огневые точки противника, а мотоботы под прикрытием высоких пристаней и мола уткнулись в берег. Десантники, используя насыпь железнодорожных путей и стоящие у Импортной пристани вагоны, продвигались в глубь береговой полосы к электростанции.

Теперь катер Масалкина, прикрывая своим огнем продвижение пехоты на берегу, направился к Цементной пристани. Но и противник, не переставая, вел огонь по катеру. На подходе к пристани крупная мина пробила деревянную палубу и разорвалась в отсеке средней машины. Из разбитой магистрали хлынул бензин, вспыхнул пожар. Ящики с боезапасом, приготовленные к выгрузке на пирс, могли взорваться каждую минуту. Комендор Черноуцкий заметил это и, не ожидая распоряжений командира, подбежал к месту пожара, схватил, обжигая руки, горящий ящик и выбросил его за борт. Мотористы и вся верхняя команда тушили огонь, но бензин разлился по отсеку, и деревянный набор катера горел. Разрядили все огнетушители, заливали огонь водой, но бензин воды не боялся. Противник, увидев пылающий неподвижный катер, стал расстреливать его в упор. Многие из десантников и команды были ранены.

Замполит дивизиона капитан–лейтенант Васильченко подошел к Масалкину:

— Николай Федорович, давай–ка организуем высадку, а то перебьют всех десантников у нас на палубе!

Надо было пересадить бойцов на другой катер, но катера высаживали десант, и только недалеко от Цементной пристани, прямо у берега, стоял мотобот. Масалкин приказал сигнальщику подозвать мотобот к борту, но тот не видел сигнала и семафор не принимал.

— Сейчас уйдет! Надо перехватить его. Давай вплавь кого–нибудь пошлем! — снова заговорил Васильченко. [130]