Читаем Наша служба полностью

– Ну-ну, – мрачно буркнул Семёныч. – Опять привидения увидели?

– Нет. Это у него безусловный рефлекс. У их расы поп-музыка считается нечестивой. Musicus Satanicus.

– Это что-то новенькое.

– Почему же? Они считают, что попса заставляет людей тупеть.

– Это не повод портить наше имущество!

– О! Это мы постараемся исправить.

Эльвал кивнул в сторону разбитого телевизора, и Стегус направился к нему, на ходу извлекая из карманов инструменты и какие-то детали. Его руки замельтешили, засуетились. Казалось, будто у телевизора вдруг появилось свойство регенерации.

Минут пять гаишники с раскрытыми ртами следили за работой Стегуса. Вскоре он отошёл в сторону, и перед глазами Семёныча и Прокофьева предстал отремонтированный телевизор. Правда, теперь из него во все стороны торчали какие-то проводки и датчики.

– Вот и всё. – Стегус отряхнул руки.

Семёныч взял пульт и пощёлкал кнопками. Никакого эффекта не последовало.

– Вообще-то ремонт подразумевает, что прибор после него должен работать, – мрачно заметил старшина.

– Просто я решил заменить такое устаревшее средство управления на что-то более прогрессивное.

Рептилия бросила старшине какой-то обруч. Семёныч покрутил его и надел на голову. В тот же миг телевизор включился, замелькали каналы и остановились на какой-то викторине.

– Пульт принимает излучение мозга и включает канал, наиболее соответствующий пожеланиям смотрящего.

Семёныч прищурился, и в тот же миг телевизор переключился на спорт.

– А раньше этого канала не было, – удивлённо сказал Семёныч.

– Я позволил себе усовершенствовать блок приёма и увеличил его мощность. Количество каналов увеличилось до сорока пяти тысяч. Кроме того, сейчас ваш телевизор можно использовать как компьютер, холодильник и пылесос. Также он озонирует воздух, увлажняет его и фильтрует углекислый газ. Ну и главное… – Стегус сделал драматическую паузу и гордо выпалил: – При желании вы можете транслировать любой канал на расстояние около двадцати парсеков!

Семёныч присвистнул. Снял обруч и положил его на кровать.

– Слушай, а ты можешь починить и остальные приборы на станции?

– А что у вас не работает?

– Проще сказать, что у нас работает, – сказал Семёныч и задумался. Он повернулся к Прокофьеву. – Антоха, а что у нас работает-то?

– Желудок, – мрачно ответил Прокофьев. – Да и тот вхолостую.

Семёныч и охотники вышли.

Прокофьев недоумённо поглядел на необычный пульт, взял его в руки и надел на голову. Телевизор включился. Прокофьев взглянул на экран, густо покраснел. Такого канала раньше тоже не было.

Антон быстренько скинул обруч, пока никто не видел, и сделал это как раз вовремя. Дверь открылась, вошёл Семёныч. Настроение у него заметно улучшилось.

– Хоть какая-то от них польза! – заявил он, падая в кресло и закидывая ноги на стол. – Теперь не нужно выбивать деньги на твоё лечение, чтобы проплатить кабельное.

– Какое лечение? – удивлённо спросил Прокофьев.

– А! Ну да. Забыл предупредить. Если будет звонить Рыков и спрашивать, как твоя печень, – говори, что уже всё нормально.

Семёныч потянулся за обручем, и в этот момент прозвучал вызов.

– Ну а теперь что? – буркнул старшина, направляясь к пульту. – Кто-то сбил ведьму, пролетавшую на метле сквозь Врата?

На экране появился готианец Вантиар. Постоянный подниматель настроения для гаишников. Семёныч радостно улыбнулся, собираясь уже сказать какую-нибудь колкость, но осёкся. Готианец был испуган до полусмерти. Глаза выпучены, волосы торчали дыбом, а руки тряслись.

– Что случилось? – спросил Семёныч, стирая улыбку с лица.

Готианец попытался объяснить ситуацию, но это у него слабо получалось:

– Я… Летел… А он… Тут… Корабль… А я… Это же… Он… Ужасно…

– Лети к нам. Мы тебя сами пристыкуем, а потом уже поговорим, – быстро сказал Семёныч.

Готианец кивнул, шумно сглотнул и выключил передатчик.

Вантиар сидел за столом сгорбившись, зажав сцепленные руки между колен. Его била мелкая дрожь. Даже бородка трепыхалась. Рядом с готианцем сейчас и кролик, застывший перед удавом, выглядел бы героическим бесстрашным спецназовцем.

– Да что случилось, Вантиар? Ты можешь толком объяснить? – Прокофьеву показалось, что в голосе Семёныча сквозит беспокойство.

– В-в-вы н-не в-возраж-жаете, ес-сли я вып-п-пью? – процокал зубами готианец.

– Антоха, плесни ему вискаря.

– А откуда он у нас?

– В ящике с надписью «Зелёный чай». Ты что, думаешь, я действительно заказал три ящика этого пойла на День ГАИ?

– Вы заказали три ящика виски на нас двоих? – уточнил Прокофьев.

Семёныч некоторое время с недоумением глядел на сержанта, потом хлопнул себя ладонью по лбу.

– Ёшкин кот! Антоха, извиняй! Никак не привыкну, что я на посту не сам! Совсем про тебя забыл, когда заказывал!

Шокированный Прокофьев, у которого три ящика на двоих ассоциировались только с подрывной деятельностью, направленной на длительное выведение поста из работоспособности, повернулся к готианцу:

– Виски будете?

Готианец помотал головой.

– У м-меня с с-с-обой. Н-не возраж-жаете?

Вантиар трясущимися руками вытянул из глубин тоги фляжку и налил в предложенный стакан белую жидкость.