Читаем Наша борьба полностью

Вторым «кандидатом в президенты СССР» Вавил Петрович наметил тогда не менее известного народного депутата СССР. Даже сейчас, закрою глаза и вижу слепящую отраженным мартовским солнцем тропинку к новому зданию Академии Генерального штаба Вооруженных Сил на юго-западе Москвы. Впереди бодро шагает Вавил. Я – за ним, со своими сомнениями: «Как же так, Вавил Петрович?! Мы зовем генерала стать во главе и повести народ к восстановлению Советской власти, а Ельцин уже доверил ему пост начальника самой престижной военной академии в мире?! Неужели и впрямь без генералов никак не обойтись?» Вавил даже не оборачивается на мои сомнения: «Иди. иди! Сейчас сам увидишь, что это за генерал!» Действительно, торжественная галерея парадных портретов блистательных полководцев от Суворова до Жукова, мимо которой мы проходим в кабинет Начальника Академии Генштаба, настроила на серьезный лад. Генерал Игорь Родионов торжественно и в полном молчании жмет нам руки. Загадочный взгляд в потолок, и все ясно: много говорить нельзя. Но Вавил Петрович, в этом кабинете уже не первый раз, шепотом, способным пробудить от вечной спячки мамонта, Вавил пересказывает сценарий избрания Президента СССР. Родионову приятно слышать свое имя в числе кандидатов на этот пост. Да еще под номером один. Генерал, бывший когда-то командующим Закарпатским военным округом, встает, идет в дальний угол своего огромного кабинета к сейфу. Возвращается с сияющей улыбкой: «Чача! Самая что ни на есть натуральная!» Генеральская чача действительно хороша. Вавил Петрович продолжает рисовать картину народного вхождения в Кремль во главе с генералом Родионовым. Генерал помалкивает, и , знай, подливает чачу. После третьей стопки огненного зелья Петрович доходит до самого сокровенного: арест предателей СССР.

Генерал молча наливает «стременную», еще раз бросает многозначительный взгляд в потолок, а затем – на выход: пора и честь знать!.. Никакого толку от наших заигрываний с генералами не вышло. Как это ни печально, но приходится признать, что весь генералитет СССР к 1991 году переродился, а если и шагнул вперед генерал Рохлин, то тот шаг ему стоил жизни...

Утром 17 марта 1992 года в холле гостиница «Москва» - толчея невероятная: народные депутаты, народные представители, сторонники «Трудовой России» - с красными флагами, патриоты – с андреевскими, богомольные старушки с иконками и как всегда очень много серьезных спортивного вида молодых людей с отсутствующим взглядом. Последних больше, чем всех нас вместе взятых. Это бывшие офицеры КГБ, перешедшие на сторону Ельцина, но все еще выходящие на задание с партийным билетом члена КПСС в кармане. Неожиданно людей в холле поубавилось... «А ты что здесь стоишь?! - налетел на меня Виктор Даньяров, избранный на Съезд народным представителем от Краснодарского края. – Тебя все наши обыскались. Съезд состоится в Подмосковье. Автобусы отходят через пару минут!» Вместе с Даньяровым бежим к Васильевскому спуску Кремля и едва успеваем на последний автобус в Вороново. Пока выезжаем за пределы Москвы, на душе накапливается неприятный осадок: «Почему Умалатова не предупредила о том, что местом проведения Съезда будет Вороново? Неужели «элитная» группа Крайко намерена отсечь от участия в Съезде народных представителей?»...

К сожалению, мои предчувствия оправдались. Предложение «Трудовой России» - признать полномочия и наделить правом решающего голоса народных представителей, прибывших на Съезд вместо народных депутатов СССР, отказавшихся участвовать в его работе – не прошло, и даже не было поставлено на голосование. Естественно, для такого огромного Съезда, каким был Съезд народных депутатов СССР, кворума не хватило. К тому же, весь пафос выступлений на съезде сводился к жесткой критике Горбачева, что было уже бесполезно: пятнатый иуда сделал свое дело и его «ушли» за ненадобностью. Даже отключение электроэнергии от Дворца культуры в Вороново, где проходило заседание Съезда не отрезвило народных депутатов. Ругань в адрес Горбачева и других

предателей СССР продолжалась. Вавил Носов безуспешно пытался прорваться на трибуну с идеей избрания Главы государства и назначения силовых министров СССР, Слово Носову так и не дали. Съезд «при свечах», как его окрестили журналисты, явно не оправдывал чаяний масс. С первым же автобусом я возвратился в Москву.