Редакция "Нашего современника" сердечно поздравляет своего постоянного автора Веру Григорьевну Галактионову, чьё глубокое, многозначное и красочное слово стало неотъемлемой частью русского художественного мира рубежа тысячелетий, с юбилеем.

От всей души желаем Вам, дорогой друг, крепкого здоровья, бодрости

СОВРЕМЕННЫЙ УЗОР ПО КЛАССИЧЕСКОЙ КАНВЕ

Евг. Нефёдов. "Птенцы гнезда Бориса. Евгений о неких". М., "Алгоритм", 2008 г., 4000 экз., 286 стр.

В эту необычную, трудно поддающуюся жанровому определению стихотворную книгу "упакованы" целых пятнадцать лет - без малого 800 недель! - современной российской истории на переломе веков и тысячелетий. Листаешь страницу за страницей - и оживает в памяти, бередит сердце недавнее страшное, подлое, предательское прошлое, и неясным, обманным, иллюзорным представляется день завтрашний…

Но что это? Почему одновременно, по мере погружения в текст, в читателе исподволь нарастает чувство духовного просветления, уверенности в грядущей победе над силами социального зла, временно одолевшими Россию?

"Секрет" нефёдовской книги, рождающей и умножающей энергию сопротивления строю социальной несправедливости, на мой взгляд, заключается в том, что автору удалось призвать на помощь себе в неравной сатирической битве за будущее Отечества великие тени русских героев, имена и строки наших гениальных поэтов, пробудить в сердцах и памяти читателей жизнетворя-щие, светлые мелодии лучших песен родного народа.

Автор, не мудрствуя лукаво, использует в качестве стихотворного "каркаса" своих хронологических сатир строки и рифмы великих русских поэтов Николая Некрасова, Александра Блока, Сергея Есенина, Александра Твардовского с его бессмертным Васей Тёркиным. И, конечно же, Александра Сергеевича Пушкина, его бессмертного "Онегина". Недаром сама рубрика, под которой неделя за неделей наслаиваются друг на друга, как годовые древесные кольца, стихотворные политические памфлеты Нефёдова, названа им "Евгений о неких".

С самого начала, безоговорочно отдав "пальму первенства" рифмам, поэтической энергетике, лаконизму великого пушкинского романа ("энциклопедии русской жизни"!), автор привнёс в свои еженедельные колонки ещё и мотивы, ритмику, эмоциональную атмосферу многих популярных - и поныне, и на многие годы вперёд! - русских и советских песен. Лирических, весёлых, трагических, смешных, бытовых, военных, деревенских - самых-самых разных, но при одном непременном условии: это песни настоящие и по мелодическому строю, и по поэтическому качеству.

В одной из своих статей, посвящённых творчеству Е. Нефёдова, Сергей Викулов подметил родство "Евгения о неких" с народным русским раёшником - лубочной юмористикой в форме мерной рифмованной речи. В общем, он прав - родство несомненно, однако в данном случае оно далеко от тождества, поскольку творческая задача "Евгения… " совсем иная, нежели у беззлобной (а тем более "хохмаческой") юмористики.

…Мне вспомнились строчки из другого, пародийно-юмористического "Онегина", сочинённого более 60 лет назад ленинградским стихотворцем Хазиным, сотрудничавшим с театром Аркадия Райкина. Этого Хазина отхлестал в своём докладе о журналах "Звезда" и "Ленинград" (1946 г.) любимец Сталина А. А. Жданов. За что же?

Пародия, в соответствии со словарями, есть смешное подобие чего-либо, воспроизводящее в шуточном, преувеличенном (нередко тенденциозном) виде особенности оригинала. Так вот, Хазин хихикал, подтрунивал, зубоскалил над великим городом, только что вышедшим из ледяного мрака и адского пламени 900-дневной блокады. Судите сами: Онегин садится в трамвай, набитый горожанами, и, слава Богу, "…ему лишь ногу отдавило // И только раз, толкнув в живот, ему сказали: "Идиот!" Попытался пушкинский герой "дуэлью кончить спор" - увы! Потому что "…кто-то спёр // Уже давно его перчатки. // За неименьем таковых // Смолчал Евгений и притих…" И т. д. в том же духе.

Такая "юмористика", даже ядовитая, насмешливая, злая - своего рода фига в кармане, любимый творческий приём "испытанных остряков" - антисоветчиков и русофобов времён могучего СССР, для которых в истории и народе нашем нет ничего святого, и всё достойно пародии, презрения, гадливой ухмылки.

До смеха ли, до шуток ли или беззлобного сарказма, когда любимая родина твоя унижена, оплёвана и обворована? Здесь у патриота сжимается сердце от боли и гнева, здесь наступает время беспощадной сатиры.