Читаем Наш Современник, 2007 № 07 полностью

17 июня, пятница. Поразительные сообщения получаю из-за рубежа. И это не обязательно смурные русские люди, а бывшие жители наших советских окраин. Так они долго просили самостоятельности и государственности, так настойчиво, так много говорили о русском гнете, а чуть дали им свободы, сразу же разбежались на запах иностранной копченой колбасы. И не говорите о столь ненавистной мне политкорректности. Милая девочка Искун Киракосян с 1974-го по 1979 год училась в Литинституте на отделении художественного перевода. В ее памяти все встает с ослепительной точностью: "Как бы я хотела прогуляться в нашем маленьком скверике с памятником Герцену… " Но это не получается. Милая армянская девочка живет "с февраля 2000 года в Канаде, в городе Торонто". Дальше письмо превращается в совершенно деловое, лирический взбрызг про институтский скверик будет в конце. Девочка и в Канаде хочет жить комфортно. Я об этом пишу еще и потому, что только вчера с огромной настойчивостью меня допекал некто Геворкян, который, будучи подданным Армении, добился от нашего министерства зачисления на ВЛК, окончил их, а теперь во что бы то ни стало хочет стажером, аспирантом, кем угодно, но остаться в сытно обеспечивающей приезжих Москве, да еще перед отъездом в какую-нибудь Канаду получить базовое элитное образование.

22 июня, среда. В моём дневнике всё меньше места занимает моя внутренняя жизнь, но она, впрочем, в дневнике не фиксировалась никогда. Вехи её ни о чём не говорят, просто один слой накатывает на другой, как в уральской яшме. Разъять слои - потерять камень. Но ещё особенность: она, эта внутренняя жизнь, достаточно потаённая, даже от меня самого. Чтение, работа, встречи на работе - это основной корпус дневника, моё личное просвечивает через всё это, но не светится. Пишу последнее время скорее потому, что понимаю - надо, если не я, то кто же?

День знаменит, во-первых, тремя совещаниями. И какая же здесь внутренняя жизнь?

23 июня, четверг. Вечером, перед тем как идти в театр Дорониной на спектакль "Русские водевили", зашёл в книжную лавку к Василию Николаевичу.

Все, что происходит на сцене у Т. В., меня волнует, как будто я сам во всем этом участвую. Дай Бог, но, кажется, спектакль будет пользоваться успехом у зрителя. Два классических водевиля - сологубовский "Беда от нежного сердца" и "Актер". После спектакля Татьяне Васильевне - это было и окончание сезона - что-то вручали. На вручении, к восторгу зала, был В. Зельдин. Он потом остался и на празднике, который в честь премьеры и окончания сезона устроили в буфете. Как всегда, все было роскошно, вкусно, смесь праздничности и домашности. За столом выяснилось, что Доронина и Зельдин репетируют "Дядюшкин сон", я опять подивился четкому взгляду Дорониной на репертуар и собственные возможности. Долго с Татьяной Васильевной говорили об этой ее новой роли. И тут обаятельная и изысканная женщина превратилась в холодного аналитика. "Я должна знать, с чем я выйду на сцену". Действительно, "Дядюшкин сон" играется по-новому в каждое время.

24 июня, пятница. Получили в институте такую вот открыточку: "От кого: "Группа доверие". Индекс: 152919. "Преподавателю Литературного института. Тверской бульвар 25, Москва". Содержание: "Почему еще не взорвали Литературный институт им. Горького? Непоступивший абитуриент".

1 июля, пятница. Уже почти неделю идет скандал в министерстве культуры. Выступая по ТВ, министр Соколов, с присущим ему невинным бесстрашием интеллигента, сказал (перепечатываю это из "Коммерсанта"): "Там уже начинается сфера полномочий агентств - рассмотрение заявок, выявляются приоритеты, и вот тут-то возникает противоречие. Потому что это и есть продол