- "К сожалению, политическое и культурное пространство страны, особенно ее Центра, остается доминирующим этническими русскими и русской культурой. Достаточно привести пример избранной Государственной Думы в 1993 г., где решительно преобладают политики московского Садового кольца, а представительство регионов и этнических общин явно недостаточно. То же самое относится, даже в большей степени, к составу исполнительных органов власти, престижным позициям в офицерском и дипломатическом корпусе, в средствах массовой информации. В центральных средствах массовой информации фактически звучит только русская речь";

- "Мы не разделяем популистскую риторику некоторых политиков и истеричность русских национал-патриотов о "геноциде русской нации", "антирусской политике правительства" и т. п. Это опасная и, к сожалению, набирающая силу общественная тенденция".

Что же я могу сказать о Тишкове в заключение? Всего несколько слов: самоуверенный лжепророк, бесконечно далекий от реалий и потребностей нашей Родины, вельможный русофоб и добросовестный агент антирусских сил.

* * *

Читатель получил некоторое представление о российских адептах антинаучной политкорректности, процветших под высокой эгидой ИЭА РАН благодаря директору этого института В. А. Тишкову. Будучи сами абсолютно маргинальными относительно мейнстрима отечественной этнологии, антропологии и социологии, российские конструктивисты тем яростнее обвиняют в марги-нальности всю отечественную научную традицию. Апеллируя при этом к столпам современного философского идеализма, действующим в лоне западной общественной науки - "науки мнений", а не науки знаний и фактов.

В чем опасность для нашей страны деятельности такого рода? Об этом хорошо сказала известная исследовательница-антрополог Г. А. Аксянова в уже цитированном докладе "Категоризация как универсальное явление осознания мира (на примере расовой дифференциации человека)": "Отказ признавать реальность существования рас у человека… это отказ от эффективного инструмента изучения истории человеческих популяций. Ведь только факт существования легко выявляемого внешнего разнообразия может послужить основой для категоризации на "своего" и "чужого".

Утрата такой важнейшей идентификации - не шутка; это смертельно опасная потеря. Совершенно верно пишет В. Б. Авдеев:

"Биологическая дезориентация на уровне главного принципа "свой - чужой" равносильна гибели и прерыванию всей эволюционной цепи. Любые системы ценностей, оспаривающие сам этот принцип, подобны смертоносному вирусу, единственной целью существования которого и является убийство живой системы, в теле которой он паразитирует. Поэтому и приговор наш и степень решимости должны быть твердыми и предельно ясными"*. Да будет так.

13 "Наш современник" N 7

ВАСИЛИЙ БОЧАРОВ БОЛЬШОЙ ПРОЕКТ СОВЕТСКОЙ ЭПОХИ

70 лет каналу имени Москвы

История строительства каналов в нашей стране уходит в далёкое прошлое. Ещё в XVI веке на Соловках при митрополите Филиппе были прорыты каналы, соединившие 52 внутренних озера. Делались попытки соединить Северную Двину с Волгой, так как город Архангельск, расположенный в устье Северной Двины, был единственным тогда морским портом России. Но действительно большое строительство каналов у нас началось в эпоху Петра I, когда Россия отвоевала побережье Балтийского моря и потребовалось соединить новую столицу империи город Санкт-Петербург, основанный в устье Невы, с внутренними районами страны, с бассейном Волги и с Москвой. В 1722 году Пётр поручает голландскому инженеру Виллиму Генину изыскание трассы "водяной коммуникации от Москвы-реки до Рогачёвской пристани на Сестре-реке" (в 40 верстах от Волги). Проект тогда не был осуществлён, но любопытно, что трасса будущего канала Москва-Волга во многом совпала с одним из вариантов, предложенных этой петровской экспедицией. А уже в XIX веке, в царствование императора Николая I, начались обширные работы по созданию водного соединения рек Дубны, Сестры и Истры, дабы обеспечить перевозку грузов, в частности строительных материалов, потребных при возведении Храма Христа Спасителя в Москве.

Но и тогда работы не были завершены в силу необычайной сложности такого предприятия, хотя на это дело было истрачено 2,5 миллиона рублей серебром, задействованы полки 16-й пехотной дивизии и три тысячи крепостных крестьян. После постройки Николаевской железной дороги между Москвой и Санкт-Петербургом работы в 1844 году были прекращены, и лишь созданное тогда Сенежское озеро да остатки полуразрушенных каменных шлюзов напоминают об этой бесплодной попытке.

Ещё одна проблема тревожила жителей Москвы - это нарастающее с каждым годом маловодье. К началу XX века река Москва сильно обмелела, а город рос, и старый Мытищинский водопровод и новый Рублёвский катастрофически не справлялись со всё возрастающими потребностями города. К началу тридцатых годов эта проблема достигла необычайной остроты.