Читаем Наш Современник, 2007 № 07 полностью

начинается как явление, порождаемое городской элитой. Тем не менее, чтобы стать эффективным политическим средством, эта идея должна распространиться на массовом уровне".

Тишков не брезгует опираться и на давно развенчанные, невежественные и пустые умствования соросовского любимчика Карла Поппера, который, оказывается, "еще в 1945 г. писал в своей работе "Открытое общество и его враги": "Попытка отыскать некоторые "естественные" границы государств и, соответственно, рассматривать государство как "естественный" элемент приводит к принципу национального государства и к романтическим фикциям национализма, расизма и трайбализма. Однако этот принцип не является "естественным", и мысль о том, что существуют такие естественные элементы, как нации, лингвистические или расовые группы, - чистый вымысел".

Легко видеть, что и авторитеты, к которым апеллирует Тишков, вовсе не блещут аргументацией и логикой. И тогда почтенный членкор РАН опускается до антинаучного приема: он манипулирует недоказанным как доказанным, стремясь убедить свою аудиторию, что лоббируемые им идеи якобы давно и безраздельно торжествуют в "цивилизованном" обществе и в современном "подлинно научном" мире. С легкостью необыкновенной он утверждает, например:

- "По моим собственным убеждениям, "национальная политика" - это политика осуществления национальных интересов государства. Именно так это принято понимать во всем мире";

- "Может быть, выход из теоретического тупика - в отказе от термина "нация" в его этническом значении и сохранении того его значения, которое принято в мировой научной литературе и международной политической практике, то есть нация - это совокупность граждан одного государства?.. Для большинства населения мира такое понимание является нормой";

- "Гражданский национализм, основанный на понятии "народа" как территориального сообщества и понятии "нации" как многокультурной политической общности, считается как бы нормой человеческого общежития… Из этой посылки исходят как большинство государственных доктрин, так и международно-правовая практика".

Ничтоже сумняшеся вся отечественная этнологическая традиция не только противопоставляется западному образцу, но и объявляется неполноценной на его фоне. Тишков прекрасно осведомлен о том, что в России давно сложилась оригинальная научная школа именно в этнологии и антропологии (которыми он, к несчастью, призван руководить) и что постулаты этой школы идут полностью вразрез с его теориями. Описывая сложившуюся в России научную традицию, он констатирует:

- "В советском обществознании понятие нации как некоего архетипа, как "этносоциального организма" утвердилось и остается пока господствующим и противопоставляется этатистскому значению слова "нация" (как согражданство), которое якобы всего лишь утвердилось во французском, а затем и в английском языке";

- "За внешней ругательно-осуждающей дефиницией национализма на самом деле присутствовал безоговорочно господствующий этнонациона-лизм как в науке, так и в политике. Таковой ситуация остается и поныне… Биологический принцип крови оказывается для сторонников таких взглядов важнее культурной включенности - например, знания языка или факта проживания на территории государственного образования";

- "При критическом отношении к биологизаторским моментам, на глубоко примордиалистских позициях стоял и Ю. В. Бромлей, а вместе с ним и все советские обществоведы, для которых базовой категорией и архетипом был "этнос" как "этносоциальный организм", а его высшим типом - нация. В целом, в мировой этнологии и социально-культурной антропологии этот подход остается маргинальным и подвергается серьезной критике".

Тишков вновь и вновь пытается утвердить на голом месте конструктивистский подход, разрушив для этого фронтально противостоящий ему солидарный взгляд отечественной науки: "Мы бы хотели отметить особое значение конструктивистского подхода по двум причинам: во-первых, он все еще остается абсолютно чужд отечественному обществоведению и, во-вторых, именно общественная практика посткоммунистического

пространства демонстрирует изобилие примеров в пользу конструктивистских интерпретаций этничности и этнического конфликта". Однако никакого "изобилия примеров" Тишков именно что не приводит.

Не имея, видимо, настоящих аргументов, Тишков пытается подтвердить свою позицию то якобы международно признанными научными стандартами, то якобы международно признанными научными авторитетами. Забывая, что, во-первых, наука не любит однажды и навсегда установленных стандартов, а во-вторых, что в нашей стране сложилась цельная, непротиворечивая и устойчивая традиция в социальных науках, рассматривающая те же проблемы с диаметральной, противоположной позиции. Твердокаменный "демократ первой волны", Тишков пытается убеждать нас в неполноценности этой традиции по сравнению с западным образцом. Он свято убежден в непогрешимости американской этнополитической модели и, быть может, именно поэтому так явно пренебрегает аргументацией. Ведь для него США - пример и идеал.