Читаем Наш Современник, 2006 № 10 полностью

Ф. М. Достоевский, один из основоположников русской геополитической идеи, писал: “Да, назначение русского человека есть бесспорно всеевропейское и всемирное. Стать настоящим русским, стать вполне русским, может быть, и значит только стать братом всех людей, всечеловеком, если хотите… Для настоящего русского Европа и удел всего арийского племени так же дороги, как и сама Россия, как и удел своей родной земли. Потому что наш удел и есть всемирность, и не мечом приобретенная, а силой братства и братского стремления нашего к воссоединению людей… Будущие грядущие русские поймут уже все до единого, что стать настоящим русским и будет именно значить: стремиться внести примирение в европейские противоречия уже окончательно, указать исход европейской тоске в своей русской душе, всечеловеческой и всесоединяющей”.

Не замкнутость в себе, не обида на Европу, ходившую на Русь тевтонами, шведами, французами, а желание помочь ей в ее внутреннем примирении, скрасить европейскую тоску — это почти божественное благородство, величайшая красота души. Вот к чему призывал русских Ф. М. Достоевский: к сверхчеловечности, к вселенской русской миссии.

Спустя полтора века эта тема не перестает быть актуальной, ибо мир снова в хаосе конфликтов, переделов, межцивилизационных столкновений. Потому что реализуются последовательно и настойчиво геополитические концепции Запада, а Россия вновь в поиске своего места в этом мире, и вновь политики и стратеги в тупике, бредят близкими к сумасшествию идеями конкурентоспособности, встраивания в чуждую западную цивилизацию, отказа от русскости. И даже покаяния (?) перед Европой.

И на фоне этой бестолковщины мощно звучит слово писателя-фронтовика Ю. В. Бондарева: “В самой России стало возможным сверхнепристойное возбуждение, похожее на эротический экстаз факельщиков в хаосе общего поджога… Широкие двери России от века были распахнуты на метельные перекрестки мира — так ощущал это и Достоевский, и Толстой, но в нашей истории никто из гениев культуры не испытывал ни националистического угара, ни страха проиграть свою великую славу, никто из них не впадал в малоумие, в западное умопомешательство, и не упрекал березу в том, что она не тюльпанное дерево и не кокосовая пальма… Человечество и вместе с ним Россия станут счастливыми, коли осмыслят главную идею — причастность к вечному, наивысшему и простому, когда жизнь каждого растворится между всеми для других”.

Плеяда мыслителей, формулировавших русскую геополитическую идею и создававших научную школу геополитики России, весьма внушительна по масштабу интеллектуального потенциала, в чем явно превосходит совокупный потенциал западных школ. Здесь — Пушкин, Толстой, Достоевский, Тютчев, Данилевский, Савицкий, Трубецкой, Ключевский, Бестужев-Рюмин, Аксаков, Солоневич, Ильин и многие другие.

Славянофилы и западники: общее и особенное

Во второй половине XIX столетия в русской культурной среде, осмысливающей геополитические идеи, сложилось два устойчивых течения — славянофилы и западники.

Славянофилы (Ф. И. Тютчев, Н. Я. Данилевский, А. С. Хомяков, И. В. и П. В. Киреевские) давали глубокий анализ состояния славянского мира, поднимали важнейшие проблемы отношений между славянскими народами, требовали от правительства эффективных действий по освобождению угнетенных братьев-славян и их оккупированных земель. Они верили в великую историческую миссию славянского мира. В единении братских народов они видели стержень геополитической идеи России.

Ф. И. Тютчев был к тому же захвачен идеей создания великой православной империи, наследницы Византии.

Венца и скиптра Византии

Вам не удастся нас лишить!

Всемирную судьбу России,

Нет, вам ее не запрудить, —

гневно бросал поэт проавстрийски настроенному главе министерства иностранных дел Российской империи К. Нессельроде.

В стихах и публицистических статьях Ф. И. Тютчев, как и другие славянофилы, целью объединения славян считал утверждение духовных начал, духовного единения славянских народов, высокую нравственность и просвещение.

Если в западном ареале геополитика формировала волю к власти, к покорению народов, в том числе славянских, то русская геополитическая мысль развивала тему братской любви и взаимоуважения в качестве средства всеславянского единства.

Прямо отвечая на заявление германского канцлера О. Бисмарка, что единство наций достигается только “железом и кровью”, Тютчев написал известные строки:

“Единство, — возвестил оракул наших дней, -

Быть может спаяно железом лишь и кровью…”

Но мы попробуем спаять его любовью, -

А там увидим, что прочней…

Сравним русский настрой на взаимоотношения с другими народами с подходом тех, кто формировал мировоззрение западных политиков и обывателей. Учтем и совпадение по времени — вторая половина XIX столетия.

Вот только некоторые взгляды американских “светил”.