Читаем Наш Современник, 2006 № 10 полностью

— развитие государств как живого организма, требующее новых территорий по мере роста;

— наличие острых межцивилизационных противоречий, ведущих к неизбежным конфликтам (С. Хантингтон “Столкновение цивилизаций”).

Отметим еще несколько моментов, присущих западной геополитике.

Во-первых, обилие среди исследователей военных и политических стратегов (Х. Маккиндер — офицер британской армии, А. Мэхэн — американский адмирал, К. Хаусхоффер — немецкий генерал, Дж. Барджес — госсекретарь США, З. Бжезинский — помощник президента США и др.).

Во-вторых, в качестве ведущей идеи у геополитического сообщества Германии, Великобритании, США прочитывается идея мирового господства и поиск стратегии ее осуществления.

Х. Маккиндер в своей “теории Хартленда” предложил следующую формулу установления контроля над миром: кто контролирует Восточную Европу, тот контролирует Хартленд, кто контролирует Хартленд, тот контролирует мировой остров (имеется в виду Евразия. — Л. И.), кто контролирует мировой остров, тот управляет судьбами мира. Заметим, что основу Хартленда составляет территория России без Дальнего Востока.

Американский адмирал А. Мэхэн еще на стыке XIX-XX веков искал формулу мирового господства в сочетании морского могущества и стратегии “петли анаконды”. Морское могущество (конечно, США) — это мощные военно-морские силы, гражданский флот и военно-морские базы, контролирующие морские коммуникации. “Петля анаконды” — это стратегия удушения континентальных держав (и не только) путем лишения их выхода на морские коммуникации, блокада и разрушение портовых городов. Характерно высказывание в этот же период (1904 г.) госсекретаря США Дж. Барджеса: “Если у Соединенных Штатов есть естественный враг, то им обязательно является Россия”.

После Ф. Ратцеля, сформулировавшего концепт государства — растущего живого организма, К. Хаусхоффер, К. Шмитт и другие вооружили А. Гитлера идеей и теорией расширения жизненного пространства для немцев. Справедливости ради отметим, что вышеназванные исследователи напрямую не обосновывали вооруженное нападение на СССР. Они предлагали иные варианты “дранг нах остен”, например создание советско-германской или даже европейско-советской империи. Но кто знает, какие идеи внушал Карл Хаусхоффер, восходящая звезда германской геополитики, будущему фюреру “Третьего рейха”, когда после провала пивного путча 1923 г. скрывал его вместе с Гессом у себя на вилле.

Нюрнбергский трибунал в 1946 г. не нашел состава преступления в теоретических трудах и действиях Хаусхоффера и оправдал его, но в целом следует подчеркнуть провоцирующую роль западных геополитических школ. Они обосновывали “объективную” необходимость начала войны за передел мира, за контроль над огромными пространствами, за мировое господство. И объектом N 1 являлась (и по сей день является) Россия.

Особенности русской геополитической школы

В геополитической научной среде значение русской геополитики общепризнано, более того, рассматривается как самостоятельное научное направление, отличное от всех трех западных геополитических школ.

Принципиальные отличия кроются в следующем:

— пластичная гуманность русской геополитической мысли;

— ее нацеленность не на мировое господство, не на завоевание других государств и народов, а на построение справедливого миропорядка и объединение славянских народов в рамках одной цивилизации;

— основы геополитики России закладывали ученые-естествоиспытатели, географы, историки, поэты, писатели, публицисты.

И именно последняя, третья особенность (к слову, еще малоизученная) представляется наиважнейшей. Причем подобная тенденция сохраняется до дней нынешних: не лидеры политических партий, министры, губернаторы или мэры, а научная и творческая общественность современной России в инициативном, как говорили на Руси, самопочинном порядке ведут поиск целей развития государства и общества, ищут путеводную звезду-идею, стратегические маршруты движения к задуманному.

Может, именно потому, что исследованием смысла русской жизни, русской миссии в европейском и мировом пространстве занимались начиная со второй половины XIX века не политики и правительства, а творческая интеллигенция, гуманисты, русская геополитическая идея формировалась на основе национальной традиции добра и справедливости, правоты и истины, помощи униженным и угнетенным. Ей присущи вселенский размах, высокое чувство человечности, духовность и нравственность, но чужды национальная ограниченность, высокомерие по отношению к другим народам.