Читаем Наш Современник 2006 #1 полностью

Эдуард Лимонов основал в России классическую левую партию — радикальную, как он сам говорит, способную действовать на современном уровне, в принятых везде формах протеста. Талант бывает нужен и в политике. К чему приводит его отсутствие, видно на примере Якеменко. В либеральных СМИ Лимонова сравнивают с Гитлером. На самом деле ему по духу ближе присоединившийся в 1968 году к бунтующим студентам Жан Поль Сартр. Кстати, Лимонову сейчас примерно столько же лет, сколько было тогда Сартру.

С появлением в России молодежных организаций нацболы оказались в этом ряду. Но им свойственны более дерзкие выступления. Вторглись в кабинет инициатора “монетизации” Зурабова, вывесили из окна свое знамя, говорят, даже кресло сломали. А до этого на счету у нацболов был захват башни в Риге, выступление в Севастополе. Но ведь именно дерзкий риск, которым отличаются нацболы, и может служить доказательством, что не такие уж они “фашисты-экстремисты”. Брошенный помидор, майонез — не бомба. Нацболы подвергают опасности только себя, а не окружающих - полная противоположность терроризму, каким он сделался сегодня. Когда-то радикалы несли гибель тиранам, но не решались бросить бомбу, если рядом с тираном сидели дети. А теперь жертвами террора становятся, как правило, ни в чем не повинные люди - на улицах, в поездах, в самолетах, в небоскребах.

За вторжение в кабинет Зурабова, в приемную президента нацболам полагалась статья о хулиганстве и денежная компенсация за материальный ущерб, если таковой был нанесен. Но не тюремные же сроки! Получается, что своими средствами, вполне адекватными и общепринятыми (взять хотя бы формы протеста антиглобалистов), нацболы провели за последние годы инспекционную проверку российской системы правопорядка и правосудия, непосильную юристам-либералам. Чего только стоил процесс над Лимоновым! В 2005 году московская областная прокуратура подала на НБП в суд, добиваясь ее непризнания как партии. Суд требование прокуратуры удовлетворил. Но затем Верховный суд вынужден был безграмотный приговор отменить. После этого власть сколько бы ни вмешивалась — юридический прецедент состоялся. Согласитесь, это очень существенная часть политической борьбы. Кстати, протест НБП был принят в Страсбурге.

В группе нацболов, совершивших акцию в приемной президента, подобрались думающие ребята, с детства много читавшие, студенты лучших московских вузов, из интеллигентных семей. Лира Гуськова рано проявила математические способности, школьницу пригласили из Казани в Москву, в знаменитый образовательный центр имени Колмогорова, теперь она студентка мехмата МГУ, перед Гуськовой открылись блистательные возможности. Что ее привело в НБП, подвигло на рискованное действие? Алексей Колунов — студент пятого курса знаменитого Станкина. Денис Оснач закончил истфак Калининградского университета. Никакого безобразия эти интеллигентные мальчики и девочки устроить в приемной президента не могли. Разве что вели себя дерзко — и убежденно, с увлечением. Уже шел процесс над участниками акции в приемной президента, когда активистка НБП, студентка истфака МГУ Александра Сафронова, явившись на пресс-конференцию в министерство образования и науки, дала пощечину А. А. Фурсенко с возгласом: “Долой министров-террористов!”.

39 молодых людей были арестованы в декабре 2004 года — за “массовые беспорядки”… в комнате, где размещается справочная служба президента. Их держали до суда в тюрьме, в суд доставляли скованными общей цепью. У одного из нацболов, у Владимира Линда, умирал в Нидерландах отец. Несмотря на ходатайство посольства Нидерландов, суд не отпустил сына проститься с умирающим и не отпустил на похороны, всего на сутки. Уж очень хотелось власти выставить нацболов в виде особо опасных преступников.

Через месяц после встречи президента с “Нашими” в Москве банда хулиганов, вооруженных бейсбольными битами и прочим спецсредствами, напала на нацболов, охранявших координационную встречу левых молодёжных организаций. Несколько нацболов с серьезными травмами увезла “скорая помощь”, хулиганов задержала милиция. Это уголовная статья о злостном хулиганстве с применением предметов, специально приспособленных для нанесения телесных повреждений. Но хулиганов отпустили по домам. Суд над 39 молодыми людьми продолжался как ни в чем не бывало.