В процессе обсуждения некоторых проблем встал вопрос о будущем составе Политбюро и Секретариата. Кто-то из присутствующих в дополнение к тем кандидатурам, которые были уже названы, внёс предложение ввести в состав Политбюро меня и А. Лукьянова. Мы с ним понимали, что в сложившейся обстановке это принесёт лишь вред партии. Президент страны — генсек КПСС, Предсовмина и Председатель Верховного Совета — члены Политбюро, — это даст противникам КПСС повод активизировать её травлю, обвинить в монополизме и сосредоточении высших государственных постов в руках одной партии. Мне и Анатолию Ивановичу пришлось долго убеждать присутствующих в нецелесообразности подобного шага. А членами ЦК мы считали необходимым остаться, если нас изберут на Съезде. Я пишу об этом, так как сейчас появились публикации, особенно в связи с 20-летним “юбилеем” перестройки, будто мы с А. Лукьяновым рвались в члены Политбюро, а нас не пустили.

До запрета КПСС оставалось менее двух лет…

Я был членом компартии в первом и, как оказалось, последнем поколении. Мои дед и отец трудились на шахте в Донбассе. Позднее там работал младший, ныне покойный, брат Евгений. Они трудились в темноте и сырости не ради партийных званий и содержания своих семей. Это прежде всего был их образ жизни.

В шахту с её тяжелыми, а во многих случаях и тяжелейшими условиями труда, к тому же всегда сопряжёнными с риском, идут люди с крепким характером. Там, под землей, с человека сдирается всяческая шелуха. Труд шахтёров сродни повседневному героизму, и они знают себе цену. Наверное, поэтому, когда однажды в отпуск я заехал к родным проведать их, брат, увидев в моём чемодане журнал “Огонёк” с фотографией на обложке Хрущёва в шахтерской каске, сурово спросил: “А это что за морда надела на себя нашу шахтёрскую каску?”.

Так получилось, что из семьи только я стал членом КПСС. Даже моя супруга, Людмила Сергеевна, на предложения вступить в партию отвечала: у нас в семье есть один член партии, и этого достаточно.

22 ноября 1982 года на Пленуме ЦК в своем коротком выступлении по оргвопросу Ю. В. Андропов проинформировал членов ЦК о том, что, поскольку экономике надо сейчас уделять особое внимание, Политбюро считает необходимым ввести должность секретаря ЦК по экономике. И тут же назвал мою фамилию. Пленум Андропова поддержал.

Сразу после пленума я был назначен заведующим Экономическим отделом ЦК. Я навсегда запомнил этот пленум — он повернул мою жизнь совершенно в иное русло. И не будь его, неизвестно еще, как сложилась бы моя дальнейшая судьба.

Потом были многочисленные устные и письменные поздравления. Я храню телеграмму моих родителей — теперь уже ушедших из жизни:

“Дорогой Николай, поздравляем тебя с избранием секретарем ЦК КПСС. Большая ответственность легла на твои плечи, сынок, оправдай доверие народа, желаем тебе крепкого здоровья и больших успехов в работе. Целуем, обнимаем”.

Простые труженики из шахтерского края, далёкие от начальственных вершин и большой политики, говорили о доверии народа, потому что они и были тем народом, во имя кого и должны жить и работать руководители страны.

В своей жизни я старался оправдать доверие народа, своих родителей. КПСС предали, и я дал себе слово, что никогда больше не вступлю ни в какую другую партию. Слово своё держу.

(Продолжение следует)

КСЕНИЯ МЯЛО ВЫЗОВ ГЛОБАЛИЗАЦИИ И РОССИЯ

Как правило, в России, говоря о глобализации, на первый план выдвигают угрозу стирания национально-культурных различий, которую она несет с собой. Так, покойный А. С. Панарин в своей фундаментальной работе “Искушение глобализмом” (М., 2000), хотя и не оставляет без внимания иные аспекты этого явления, всё-таки сокровенной его сущностью считает — и это курсивом постулируется на первых же страницах книги — “последовательное отстранение от всех местных интересов, норм и преданий”. В целом же фиксация именно на этой стороне процесса у нас так велика, что на второй или даже на третий план отходит тот аспект глобализации, который как раз находится в центре внимания зарубежных антиглобалистов — как западных, так и представителей стран мира, ещё недавно именовавшегося “третьим”.

А именно: быстрое углубление, притом в планетарных масштабах, социально-экономического неравенства, чего сегодня не может отрицать никто. Вот почему о нём говорят уже не только антиглобалисты, но и Дж. Сорос, и З. Бжезинский в своей последней книге “Выбор. Мировое господство или глобальное лидерство” (М, 2004), и Ватикан. Более того, недавно скончавшийся Иоанн Павел II, несмотря на его хорошо известный антикоммунизм и не менее хорошо известную роль в разрушении СССР, счёл нужным, однако, ещё в 1994 году в своеобразном письменном интервью итальянскому журналисту Витторио Мессори (позже оформившемся в широко известную книгу “Переступить порог надежды”) уточнить: “Я не склонен слишком упрощать этот вопрос. У того, что мы называем коммунизмом, есть своя история. Это — протест против человеческой несправедливости, протест огромного мира людей труда…”.