Читаем Наш Современник, 2006 № 02 полностью

Силой своей христианской веры и воодушевления русский народ смог преодолеть все выпавшие на его долю тяжкие испытания — усобицы князей, набеги кочевников, почти трехвековое татарское иго. Вера помогала ему и позже отстаивать от иноземцев и иноверцев свою культуру: не пустить на родную землю шведов и немецких рыцарей, изгнать поляков и преодолеть разлагающую смуту, пережить нашествие французов, создав при этом грандиозную Российскую империю от Черного моря до Белого и от Балтики до Тихого океана. Эта же христианская сила русской души действовала и в последней, самой кровавой в истории человечества Второй мировой войне, ставшей для России поистине Великой Отечественной. “Поле Куликово и Отечественная война, разделенные более чем полутысячелетием, — сказал в своем выступлении на IX Всемирном Русском Народном Соборе писатель Валентин Распутин, — невольно в нашем представлении возвышаются над Россией огромными скорбными курганами. Но они встают рядом еще и потому, что там и там вместе с огневым разящим оружием в не меньшей степени действовало оружие духовное, скреплявшее защитников Отечества в единую плоть и единый дух, в цельную неодолимую преграду”.

Исторические реалии этих двух событий и схожи, и различны. Схожи, так как в обоих случаях Русь испытала нашествие иноплемённых. Различны, так как с 1917 года душа России, хранимая Православной Церковью, подвергалась неослабевающему, неслыханному надруганию, и не было никакой возможности начаться тем духовным оздоровительным процессам, которые оживили Древнюю Русь при святителе Алексии и преподобном Сергии. Однако за неполных двадцать четыре года (с 1917 по 1941 г.) душа народная до конца исказиться не могла. Русский человек на ментальном уровне оставался православным, он “весь был пронизан, несмотря на новые веяния, дыханием тысячелетней России, он сам был ее дыханием, будучи частицей ее тела. Еще не было и быть не могло того, что появилось потом: будто человек выше Родины и живет в ее стенах по какому-то юридическому соглашению…” За этот период времени еще не удалось народную душу, столетиями воспитанную на незыблемых духовно-нравственных традициях, в почитании дарованной Богом Родины, отторгнуть от ее корней. Родина — Мать! Это слово жило в сердце каждого русского, а не только сходило с пропагандистских плакатов. В Отечественную войну русский народ вступил с тем же духовным стержнем, так и не сокрушенным большевиками, что и в Куликовскую битву. И потому трудно не согласиться со словами В. Распутина, что “навались Великая Отечественная еще лет через двадцать, воевать и побеждать оказалось бы гораздо труднее. Сказались бы и духовная потрепанность, и постепенное отслоение от родной земли”.

В этом и состоит генетическая связь наших великих побед от Куликова поля и Ледового побоища до Сталинграда и Курской дуги: один дух водительствовал русскими воинами XIV и XX столетий: это тот дух, который созидал и хранил Святую Русь — Великую Россию — страну “Жар-птицу”. Потому со всей очевидностью можно утверждать, что победа в Великой Отечественной войне родилась на Куликовом поле, плоть от плоти и кровь от крови ее.

Не раз иностранцы удивлялись тому религиозно-эпическому отношению к смерти, которое демонстрировали русские солдаты, умиравшие от страшных ран и невыносимой боли. Откуда оно? Как прошло сквозь века от Александра Невского и Дмитрия Донского до Кутузова, Скобелева, героев Великой Отечественной войны?

Лишь в сознательном, а порой бессознательном ощущении бессмертной души, предстоящей Богу, могли черпать русские воины это мужественное спокойствие перед лицом последнего своего часа.