Среди белорусских русскоязычных писателей вряд ли сегодня есть равные ему по глубине философских обобщений, драматизму изображаемых коллизий, постижению народной красоты и мудрости. Не удивительно, что именно Э. Скобелеву удалось создать произведение поистине народное, книгу, проникнутую провидческой верой и искрометным белорусским юмором — «Необычные приключения Пана Дыли, Графа Пуховичского».

Сравнительно небольшая по объему, эта повесть видится мне вершиной белорусского гордого духа, с удивительным блеском проявившегося в эпоху, трагически губительную по низости, предательству и алчности, заклейменную народом как «горбачевщина».

В юбилейной статье трудно нарисовать объемный творческий портрет Эдуарда Скобелева. Счастье этого писателя в том, что он нашел в себе силы запечатлеть обрушившееся время. Трагедия его в том, что созданное им духовное богатство, столь необходимое сегодня читателю, недоступно в полном объеме. Десятки рукописей так и не увидели свет. А все остальное — разрозненно, издавалось в смутные времена и не только не оценено по достоинству, но даже и не собрано воедино, не знакомо современному читателю.

Несомненно, издание «Избранного» помогло бы по-новому взглянуть на творчество Скобелева. Эта книга обогатила бы и духовную жизнь современной Беларуси.

Эдуард Скобелев

ИЗ ЗАПИСНЫХ КНИЖЕК

Все своеобразие ситуации в Беларуси — непоколебимая воля высшей власти. Вся наша сила — в этом.

Враг это знает, и потому главный объект штурма — Президент.

Все здесь предельно ясно и многократно отработано.

Вот механизм: постоянное давление «интернациональной» риторикой, чтобы вольготно чувствовали себя агенты влияния, и удушение власти «в объятиях». Провоцирование ее на непопулярные решения, а общий итог — изоляция от активной части народа.

Слободан Милошевич в последние часы своей власти хватался за телефоны, но они молчали. Но там была масонская ложа и широкий подкуп.

Здесь — сговор небольшой, но влиятельной шайки и посулы больших денег. Будут передавать кредитные карточки на большие вклады.

Откуда в этих «белорусских» («русских», «украинских», «грузинских» и т. п.) лакеях Запада такое яростное желание считать себя личностями?

Все дело в том, что эти развращенные пошлятиной люди могут самоутверждаться только в прихлебательстве, а не в живом деле, — они ничего не способны организовать, они ничего не могут дать народу, они только требуют, ссылаясь на свои ничтожнейшие или вовсе мнимые «заслуги».

Плебеи по духу, они хотели бы, чтобы в них признали патрициев, — отсюда все эти «Союзы дворян», «Ассоциации узников совести» и прочая пустозвонная мура…

Вроде беспомощные, но коварные, как спирохеты, они претендуют на водительство… Между тем нации сегодня должны возглавлять честные люди конкретного замысла и труда.

Говорят, я слишком требователен. Но я постоянно созерцаю, как всякий раз с позиций срывается бестолковое стадо, оголяя наши фланги.

Люди, не способные на жертву, для меня просто не существуют. В эпоху сплошного позора я признаю только героев.

Человек устал от ударов судьбы. Человек смертельно устал, сражаясь за правду для себя и для других.

Стоит чуть-чуть отпустить вожжи, и брызнут слезы, и замаячит инфаркт, произойдет срыв, скандал, возможно, даже преступление.

Надо держать себя в руках.

Надо держать себя даже тогда, когда невыносимо болит сердце и охватывает бесконечная тоска.

Надо держать себя в руках, чтобы доказать самому себе, что ты боец, что ты способен не уступить напастям, уготовленным тебе твоими незримыми врагами.

Надо уметь жить и бороться с железной стрелой в сердце.

В передаче Сванидзе впервые увидел еще одного «демократа» — «музыканта Петрова», весьма корпулентного и внешне неопрятного гражданина, с зоологическим упорством требовавшего «убрать Ленина из мавзолея».

До чего скучна была его речь, до чего убоги мысли! Он раскрылся как ненавистник русского народа и мелкий демагог.

И ведь во всем заемный словарь и оплаченный пафос.

Первым навстречу в споре идет наиболее мудрый и дальновидный.

Это не значит, что он уступит. Это значит, что он попытается упредить глупость близорукого гордеца.

Крики об антисемитизме — это, безусловно, форма постоянного упреждающего психического прессинга, это метод терроризма, направленного на подавление национального сопротивления давно уже осуществляемому геноциду в отношении русских и других славянских народов.

Раздавят этих, примутся за других.

Человек имеет право получать от человека только по причине того, что дает другому сам.

Если же ничего не дает, будучи в здравом уме, он теряет всякое право на внимание.

Это не рынок, это выработанная человечеством традиционная взаимная ответственность, при которой обмен может быть как угодно неэквивалентен.

Что бы ни говорили идеологи «демократии», мы «на постсоветском пространстве» оказались отброшены в общественном развитии на 100–150 лет назад, люди одичали, их быт стал просто невыносим: пуст и безынтересен.