Читаем Наш Современник, 2005 № 12 полностью

Операцию все же пришлось сделать. Правда, уже после выборов, окончившихся победой народного Президента.

Вся личная и общественная жизнь Э. Скобелева пронизаны жертвенностью, готовностью пострадать ради Правды и Справедливости.

Писательство — речь идет о писательстве серьезном — дело не просто трудоемкое, оно всегда сродни подвигу, и Скобелев шел и идет по этому пути уверенно, без страха, ставя перед собой высокие и ответственные задачи.

Примечателен в этом плане исторический роман о христианизации Туровской земли — «Мирослав — князь Дреговичский», который воссоздает непростое время становления русской государственности. Книга не вышла бы в свет, не вмешайся вовремя Б. А. Рыбаков, тогдашний директор Института истории АН СССР. Роман был издан и быстро разошелся, став библиографической редкостью.

Это содержательное и оригинальное произведение. Как и лирический роман «Гефсиманский сад», в котором писатель переосмысливает общеизвестную библейскую легенду.

Роман «Гефсиманский сад», хочу особо подчеркнуть это, в гораздо большей степени посвящен раскрытию сути так называемых «сталинских лагерей», нежели библейской истории раннего христианства. То, что я узнал из этого произведения, опровергает многие рекламные построения «Архипелага ГУЛАГ» А. Солженицына. Репрессии — это явление, конечно же, гораздо более сложное и зловещее, нежели то, что вдалбливали и вдалбливают сегодня диссиденты в головы простого люда…

Сказал свое неповторимое слово Э. Скобелев в романе «Беглец» и о великом горе не только земли белорусской — о чернобыльской беде. Уникальное произведение до сих пор по-настоящему не прочтено критикой, потому что заурядному критику здесь делать, по существу, нечего: бессмысленно укладывать это многоплановое повествование в привычные примитивные рамки; роман требует большого общественного разговора, выявляя подоплеку системной агрессии против народов Советского Союза.

Злобным ворчанием встретили диссидентствующие круги Москвы суровый и беспощадный роман Скобелева «Катастрофа». В мрачные 80-е годы, когда объединенные силы западных государств угрожали Советскому Союзу ядерной войной, писатель ярко и образно показал, что такое ядерная война, с какими трагичными реалиями, случись она, придется столкнуться всему человечеству… Примечательно, что книга вышла в переводе на английский язык и была хорошо принята в ряде стран Запада.

Роман разоблачает философию «интеллектуалов» с такой потрясающе убедительной силой, что А. Адамович посчитал нужным для себя написать предисловие к нему, хорошо понимая, что этому произведению суждена долгая жизнь. Он сам планировал написать что-то подобное, ездил даже в США, чтобы «почувствовать тему», но, прочтя книгу Э. Скобелева, понял, что такая литературная вершина ему не по плечу.

Некий ловкач из ленинградских кинодельцов, видя богатую фактуру романа «Катастрофа», попытался пиратским образом создать на его основе свой собственный сценарий. Но ничего путного из этой воровской затеи не получилось, потому что мошеннику оказалось не под силу воспроизвести великую философию книги.

…Эдуард Скобелев более 50 (!) лет своей жизни отдал государственной службе. Цепкий ум, исключительная наблюдательность сформировали аналитика высочайшего уровня, хорошо знающего особенности государственной машины. Видя пороки ее, изъяны в управлении, в подборе кадров, он долго вынашивал замысел многоплановый и многотрудный — «обнажить исток нашей слабости» — и наконец-то написал то, что задумал. Под стать замыслу и название книги — «Смерть столоначальника». Роман, естественно, опубликован не был. Так, отдельные главы, сгруппированные вокруг побочной линии, увидели свет в журнале «Неман» под названием «Гладиатор». И произошло это только благодаря настырности его редактора, известного писателя Андрея Макаёнка, которому было позволено власть имущими порой «свое суждение иметь».

Всякая ложка, не нами сказано, дорога к обеду. Но я уверен, что и сегодня эта книга, выворачивающая наизнанку негативную суть чиновничества, никогда всерьез не задумывавшегося об интересах простого народа, сохраняет актуальность.

Большой резонанс вызвала публикация романа Скобелева «Свидетель» — о масонах. Тогда советское общество практически еще ничего не знало об этой величайшей угрозе. Пожар уже полыхал, но зомбированные граждане видели лишь одного противника — карикатурного дядю Сэма в полосатых штанах, каким его изображали на разноформатных плакатах Борис Ефимов и иже с ним. О масонстве ни говорить, ни тем более писать не дозволялось. Нужны были отвага и мужество, чтобы преодолеть агитпроповское табу.

Особенности творческой манеры Э. Скобелева заключаются прежде всего в том, что он не терпит пустую беллетристику, художественными средствами пользуется скупо — только для выявления сущности дела. Словесное скалозубство и развлекательство — это не его литературный стиль.