Читаем Наш Современник, 2005 № 10 полностью

По отношению ко второму национализму почти всегда в исторической практике мы, националы большой нации, оказываемся виноватыми в бесконечном количестве насилия, и даже больше того — незаметно для себя совершаем бесконечное количество насилий и оскорблений.

Поэтому интернационализм со стороны угнетающей или так называемой „великой“ нации (хотя великой только своими насилиями, великой только так, как велик держиморда) должен состоять не только в соблюдении формального равенства наций, но и в таком неравенстве, которое возмещало бы со стороны нации угнетающей, нации большой, то неравенство, которое складывается в жизни фактически.

Вот почему в данном случае коренной интерес пролетарской солидарности, а следовательно, и пролетарской классовой борьбы требует, чтобы мы никогда не относились формально к национальному вопросу, а всегда учитывали обязательную разницу в отношении пролетария нации угнетенной (или малой) к нации угнетающей (или большой)».

Я вынужден привести здесь большие выдержки из работы Ленина, так как в национальных вопросах советские политические деятели длительное время ориентировались на эту работу.

В апреле 1923 года состоялся XII съезд РКП(б). На нем полную поддержку получила ленинская трактовка интернационализма. «Нельзя даже подходить здесь с точки зрения равенства наций… — утверждал Н. И. Бухарин. — Наоборот… мы в качестве бывшей великодержавной нации должны идти наперерез национальным стремлениям и поставить себя в неравное положение в смысле еще больших уступок национальным течениям… Только идя наперерез, только при такой политике, когда мы себя искусственно поставим в положение более низкое по сравнению с другим, только этой ценой мы сможем купить себе настоящее доверие прежде угнетенных наций».

Сделанный Лениным перекос в сторону «угнетенных» наций поставил «угнетающую» нацию — русский народ — в неравное положение в политической системе государства.

Ленинская линия четко выполнялась в годы советской власти. В РСФСР, где проживало большинство русских, они же и оказались в худшем положении, чем жители остальных республик Советского Союза. Россия производила материальных ценностей больше, чем потребляла. Разница уходила для подтягивания национальных «окраин».

В результате социально-экономическое положение во многих сферах жизни в РСФСР было хуже, чем в других республиках. Как они это оценили, можно сделать вывод по тбилисским событиям, по всплеску национализма в Узбекистане, Казахстане, Азербайджане, Украине, Прибалтике.

В конечном итоге подобная ситуация подготовила почву для принятия решения парламента РСФСР о «суверенитете», а остальных республик — о выходе из состава единого государства. Вот так был разрушен Советский Союз, вот так взрываются мины замедленного действия, заложенные в основание фундамента СССР в далекие 20-е годы теперь уже прошлого века.

Последний раз проблема взаимоотношений союзных республик СССР рассматривалась в декабре 1925 года на пленуме ЦК РКП(б). В связи с переименованием партии во всесоюзную встал вопрос: не создать ли российскую компартию? Орджоникидзе полагал, что если будут компартии Украины, Грузии и т. д., то это приведет к необходимости создания Российской Коммунистической партии. Эту идею поддержали Калинин и Ворошилов. Сталин ее отверг. Его поддержал Троцкий, заявивший, что создание особой российской партии было бы величайшей опасностью, которая может привести к возрождению национальных предрассудков у рабочих и крестьян преобладающей нации.

В рамках созданной тогда политической структуры русские были лишены возможности представлять свои интересы как единая общность.

Я специально привел данные из некоторых работ по так называемой «оккупации» Грузии, да и других республик имперской Россией. Время покажет, к какому берегу «прижмется» Грузия в будущем.