Читаем Наш Современник, 2005 № 02 полностью

Ни одному из стремящихся к научной объективности исследователей (в том числе и зарубежных) даже в голову не могло прийти увидеть «яд» в патриотизме лесковских героев. Но это делает, не стыдясь, упоминаемый мной автор-нигилист, назвавший положительные русские характеры «кентаврами добра и зла». Он будто перепутал лесковского подвижника с героем «Бесов» Достоевского Ставрогиным, словно пытаясь приравнять праведника к человеку, одержимому бесами. Вспомним — Шатов в «Бесах» говорит об этом так: «Правда ли, будто вы уверяли, что не знаете различия в красоте между какою-нибудь сладострастною, зверскою штукой и каким угодно подвигом, хотя бы даже жертвой жизнию для человечества?.. Правда ли, что вы в обоих полюсах нашли совпадения красоты, одинаковость наслаждения?.. Я тоже не знаю, почему зло скверно, а добро прекрасно, но я знаю, почему ощущение этого различия стирается и теряется у таких господ, как Ставрогины…».

Смешение несмешиваемого — типическая черта «плюрализма», релятивизма. Нелепость смешения высокого и низкого обнаруживает себя в свете истинной Веры. Святитель Николай Сербский говорил так о неразличении понятий «героизм» и «эгоизм»: «Не верь теориям и разговорам о законе эгоизма. Его не существует. Господь правит миром, а люди — род Божий. Человек, прыгнувший в поток, чтобы спасти тонущего, в один миг уничтожает все эти теории и пресекает такие разговоры».

Итак, искажаются не только литературные, но и исторические герои эпохи великих реформ, лесковского времени. Так, в издателях и публицистах духовно-просветительских журналов критик ищет «мракобесов», «клерикалов», «реакционеров». Что это — невежество или выходки в духе Е. Ярославского?* «Отстойниками» лескововед называет такие авторитетные, распространенные в ту пору журналы, как «Православная беседа» или «Странник», с которыми связано творчество Лескова (см. об этом ниже). Издатели таких журналов публиковали не только глубокие философские статьи и проповеди, жизнеописания подвижников, но и блистательную полемику с нигилистами. Обличали «все крайности, всю „изгарь“ современного прогресса — космополитизм и безрелигиозность образованных классов общества» (см.: Богословская полемика 1860-х гг. Казань, 1902). Кстати, нигилистов они иронически именовали «нынешними умниками» или «нынешними передовыми», «прогрессистами и цивилизаторами» и «гг. цивилизаторами», «пришлыми философами» и «присяжными западниками».

Один из нынешних передовых борцов с «церковным обскурантизмом» (его выражение) Аннинский называет одиозными и реакционными и знаменитые катковские издания, где печатались не только «Соборяне», но и шедевры почти всех русских классиков конца XIX века. По его словам, публиковаться у Каткова — «клеймо в глазах прогрессивной России» («одиозный катковизм», «совинокрылый» Победоносцев и пр. штампы). Вот уж и впрямь — нигилизм, «возведенный в апофеозу», как сказал бы сам Катков.

Как тут не вспомнить и разбросанные на книжных развалах опусы еще одного плодовитого сочинителя, телевизионного псевдоисторика из театральных лицедеев (Радзинского). Этот потчует народ своими бульварными «загадками истории», в том числе и из эпохи Александра II, придумав иезуитски изощренный ход: связывает нигилистов, убийц царя, с именем одного из столпов русской державности, человека алмазной крепости православной веры К. Победоносцева. Этот сочинитель, прямо по Лескову, устраивает спектакль в духе персонажей романа «На ножах» («всех этих с русским направлением» они бы «передушили»), профанирующих патриотизм, строчащих доносы в печати на истинных народных заступников. И всё это навязывается публично школьникам и учителям!*

Не случайно Лесков такое значение придавал народному чтению. Кстати, он был членом Особого отдела учёного комитета Министерства народного просвещения по рассмотрению учебной, народной и детской литературы. Он хотел, чтобы книги для молодёжи, для народа были доходчивыми, высокохудожественными и «поучительными», чтобы они могли «содействовать народному развитию… и помогать народу сделаться христианином».

Эти традиции русской культуры, связанные с положительными, героическими началами, противостоящими дегероизации, особенно ценны в наше время. И тут можно порадоваться новым сборникам избранных сочинений Лескова (изд. в сериях «Новая школьная библиотека», «Библиотека отечественной классики в 100 т.». Составитель и автор вступительных статей — известный исследователь русской классики В. Троицкий). В них вошли основные, важные для понимания духа лесковского творчества произведения — «Соборяне», рассказы о подвижниках. Через таких героев человек усваивает традиционные нравственные установки. Они затрагивают в душе глубинные струны, потребность человека в возвышенных образцах, архетипическую сущность (об этом говорят и детские психологи**).