Читаем Наш Современник, 2004 № 12 полностью

Начать он решил с Москвы, пригласив на частную беседу посла СССР В. А. Антонова-Овсеенко — руководителя штурма Зимнего дворца в 1917 году. Маршал расспрашивал, в частности, гостя о строительстве Днепрогэса. Так как оба собеседника были активными участниками революции 1905 года, они предались воспоминаниям о ней. Разговор был малосодержательным, поверхностным и рассчитанным на внешний эффект. Аналогичным был и визит видного сторонника Пилсудского Б. Медзиньского в Москву. Однако Сталин сделал жест, который в ряде европейских столиц был воспринят как сенсация: пригласил представителя одного из антикоммунистических режимов и антисоветских государств на первомайский парад. При этом польскому гостю было определено очень заметное место на праздничной трибуне. Советский вождь понимал, что оказавшийся между “двух огней” (фашистской Германией и Советским Союзом), в дипломатической “ловушке”, Пилсудский хотел бы из нее выйти через польско-советское сближение. Но его долголетняя русофобия, перешедшая в антикоммунизм и антисоветизм, мешала ему. Приходилось делать дружеские шаги осто­рожно, наблюдая за реакцией восточного партнера.

Сталин не форсировал события и постепенно наращивал число мало­значительных соглашений с Польшей, чтобы те, в свою очередь, постепенно перерастали в крупные межгосударственные договоры. Его тактика оказалась правильной. Например, сначала были заключены соглашения о сплаве леса по Неману и передаче Варшаве польских архивов, находящихся в СССР (согласно Рижскому договору 1921 года). А затем был осуществлен переход к очень важным и взаимовыгодным договорам экономического характера.

Стремясь подчеркнуть ключевую роль Польши в Центральной Европе и продолжая политику “равновесия”, Пилсудский предпринял хитрый маневр. В середине сентября 1933 года он направился в свою резиденцию в Зале­щиках. Польские газеты сообщили, что вскоре туда последуют и другие руково­дители страны, а также премьер-министр Румынии и советский пол­пред. Западная печать дополнила эти сведения домыслами. Так, “Дейли геральд” сообщила, будто в Залещиках состоялась секретная встреча И. В. Сталина с Ю. Пилсудским. На ней якобы говорилось о польско-советском военном союзе. Примечательно, что в эту дезинформационную кампанию включились даже японские газеты.

Преувеличивая масштабы и глубину польско-советского сближения, Варшава хотела устранить угрозу потери своего влияния в данном регионе. Одна польская газета писала: “Как бы Франция, а возможно и Англия, сблизившись с Россией, не заменили бы Польшу Россией согласно довоен­ному образцу”.

А на германском участке польской внешней политики также использова­лась тактика сближения и налаживания дружественных контактов. Сталин в ответ инспирировал в советской печати кампанию, акцентируя внимание на германской угрозе не только национальным интересам Польши, но и самому существованию польского государства.

Однако Пилсудский не внял этим предостережениям. В январе 1934 года он заключил польско-германское соглашение, имеющее антисоветскую направленность. Польша сблизилась с Гитлером настолько, что взяла на себя защиту германских интересов в Лиге Наций (после демонстративного выхода из нее Германии в 1933 году).  В аспекте геополитики это была далеко идущая стратегия. Заместитель Литвинова Б.С. Стомоняков писал: “Весь курс польской политики на сотрудничество с Германией диктуется спекуляцией пилсудчиков на японо-советской войне, перспектива которой лежит в основе всех их политических расчётов”. В письме советника полпредства СССР в Польше Б. Г. Подольского Стомонякову перечислялись факты японо-поль­ского военного сотрудничества: стажировка японских офицеров в польской армии, японский шпионаж из Польши против СССР, японские военные заказы польской промышленности и многое другое. Обратило на себя внимание в Москве и посещение Пилсудским японской миссии в Варшаве, поскольку в прошлом он бывал только в посольстве союзной Франции.

Связи с Японией у польского диктатора были давние. Ведь с японской разведкой он тесно сотрудничал, находясь в Токио, еще во время русско-японской войны. Польская разведка — дефензива — установила тесные связи со своими японскими коллегами, которых особенно интересовала много­численная и разветвленная сеть ее агентов в СССР. Здесь тогда было очень много поляков не только среди рядовых тружеников (например, среди теле­гра­фистов на железных дорогах), но и в руководящих кругах.