Читаем Наш Современник, 2004 № 12 полностью

Это одно из очень важных преимуществ дипломатической работы — встречи с наиболее яркими представителями национальной элиты, — сколько я перевидел крупнейших политиков, космонавтов, ученых, музыкантов, литераторов, хирургов и прочих! Но это богатство нужно уметь использовать. Это такое богатство, которое при неумелом обращении способно дотла выжигать живые ростки собственной судьбы.

Помню свое беспокойство и — предощущение гигантской тайны, которая вдруг начала выявлять свою противоестественную закономерность и свой смысл.

— Да разве это все не противостоящие силы?

— Противостоящие, — кивнул генерал. — Но вся беда в том, что эти фетиши, эти навязанные условные понятия призваны маскировать главное, мимо чего мы идем и проходим. Мы считаем себя великими строителями на том основании, что готовы по утвержденным чертежам делать из досок бревна…

— У нас передовая идеология, — сказал я.

— Передовая, — согласился он. — Как букет пожеланий, наивной веры и программирования… Но, строго говоря, у нас нет идеологии как программы действий ради победы. Подлинная идеология обнажает цель в настоящем, позволяя каждому гражданину беспрепятственно защищать устои националь­ного и государственного быта. Мы же только клакёры и резонёры пустячко­вого вздора…

Не воспроизвожу всего потрясшего меня разговора. О главном я уже сказал. И это главное — что мы обречены и что у нас нет духовного оружия — просто душило меня.

Я смутно чувствовал, что в чем-то он был очень прав, этот генерал. Наш более человечный, более достойный строй не выявлял своих преимуществ даже там, где не требовались ни средства, ни решения. Бюрократизм и рутина становились все более неодолимыми, будто какая-то тайная и сплоченная группа усердно трудилась над тем, чтобы весь наш государственный и общественный организм превратился в груду ржавого железного хлама. Народ все большую часть своей созидательной энергии расходовал на химеры и вздорные затеи.

Как-то уж очень стало понятно, что вся эта ооновская система — более театральное зрелище и бизнес для политиканов, нежели живой организм выявления вектора настроений и соответствующего действия мировой семьи.

Каждая сессия Генеральной Ассамблеи, в которой я участвовал, начиналась с закрытой встречи министра иностранных дел А. Громыко с Д. Рокфеллером, гроссмейстером могущественного мирового клуба. Мы ничего не знали о фактическом смысле и содержании этих встреч и, как люди порядочные, считали, что нам и не положено знать об этом.

Но однажды по телевидению показали интервью некоего босса из масонской ложи в Лос-Анджелесе.

Развалившись в кресле, он уверенно и цинично сказал по поводу встреч Громыко—Рокфеллер: “Они решают вопрос о меню, и повара и поварята потом будут шуровать ножами и вилками, чтобы подать общественности нужное блюдо”.

Пришел момент, когда мне, более десяти лет занимавшемуся пробле­мами разоружения, вдруг стало ясно, что все дискуссии в Первом комитете (и в других тоже) носят в высшей степени формальный, показушный характер. Мы думали о себе, что занимаемся серьезным делом, но нам пла­тили за услуги статистов.

За нами не признают права на самостоятельность и значительность собственных соображений. Как же может победить солдат, которому приказано стрелять только в ту сторону, откуда не ожидается враг?..

Это, по нашим канонам, дьявольское искушение — усомниться в оправ­дан­ности действий начальства. Но у нас никогда не будет ни свободы, ни ответственности, ни крепости строя и гражданского духа, пока мы не преобразуем нашу жизнь так, чтобы необходимое единоначалие постоянно подкреплялось моральной оправданностью действий начальства всех уровней . Будет мораль, будет и право, тогда как формальное право — и на Западе, и повсюду — обходится без морали и без сердца…

Что можно противопоставить натиску недругов? Отсюда, из Соединенных Штатов Америки, предельно понятно, что мы должны гораздо лучше работать, добиваться более эффективной экономики и более справедливых социальных отношений, более высокой организации труда, отстаивать мораль и идеологию братства, а главное — исключить наконец “родное” головотяпство. Мы должны нащупать причину всех наших бедствий, она не лежит на поверхности, и те, кто вершит зло, не позволят нам ткнуть пальцем в эту причину, боясь возмездия…

Нам не позволяют раскрыть потенциал социализма — понимают ли это наши руководители, которых ежедневно мордуют сводками о нашей “неспособности” делать дело?..

5 ноября

Даже американские президенты последние годы твердят об утрате последних идеалов, о полной потере национального лица.