Читаем Наш Современник, 2004 № 04 полностью

Несмотря на множество реорганизаций КГБ – ФСБ, проведённых в последние годы и равносильных планово осуществлённой диверсии по подрыву дееспособности этих и других спецслужб, там ещё не перевелись аналитики, радеющие за интересы государства и его национальной безопасности. Об этом говорит, например, размещённый в Интернете “Аналитический обзор по вопросам снабжения незаконных бандформирований”, подготовленный ФСБ в 1996 году. Документ содержит практически все конкретные источники пополнения ресурсов боевиков, от внутричеченских и внутрироссийских до международных.

Однако странно, что сформулированный Группой оперативного управ­ления ФСБ России по Северному Кавказу магистральный вывод: “Необхо­димо разработать комплекс контрразведывательных и адми­нист­ратив­ных мер, направленных на прекращение поставок мате­риальных, финан­совых и людских ресурсов” – не был реализован в течение четырёх лет. /…/

Как свидетельствовали СМИ, службы МВД и ФСБ годами информировали высшее руководство обо всех основных ОПГ в Москве, детально указывая их происхождение (чеченская, азербайджанская, грузинская, армянская, афганская, вьетнамская, лаотянская, китайская и другие “мафии”), адреса штаб-квартир, объёмы товарооборота, контролируемые ими сферы банков­ского капитала и бизнеса, фамилии и клички главарей и т. д. И годами ни столичные власти, от ГУВД до Лужкова, ни федеральные не принимают никаких мер по пресечению их криминальной деятельности.

“Эксперты спецслужб о положении в Чечне”,

журнал “Диалог”, № 7, 2000 г.

 Александр Угрюмов, сын:

Когда он в последний раз прилетел домой из Чечни, усадил семью за стол и рассказал о девочке, которая за пропитание чистит солдатам обувь в Ханкале. Чеченка, сирота. Когда улетал в Москву, велел за нею присматри­вать, кормить. И сказал:

— Вернусь из Чечни совсем – заберу её с собой. Пусть ребёнок увидит ту жизнь, какой она должна быть. У нас есть возможность и обеспечить её всем, и воспитать.

Посмотрел выжидательно на меня, на маму – что мы скажем. Мама сразу ответила:

— Хорошо, Герман, вези девочку. Я тебя понимаю.

По-моему, он даже всплакнул тогда…

Олег Михайлович Дук-ов:

В мае 2001 г. группа сотрудников, в основном из руководящего состава, собиралась приехать в Дом-музей Сергея Есенина в Константиново. Герман Алексеевич не просто любил стихи, сам писал их. Есенин – один из любимых его поэтов. Когда он узнал об этом, загорелся тоже там побывать. Время экономил, поэтому позвонил мне:

— Олег, я прилечу на военный аэродром в Дягилево, а ты привези к тому моменту Татьяну Ивановну, мы с тобой встретим твоих гостей и поедем в Константиново. Я очень хочу побывать на родине Есенина!

 Этот разговор состоялся у нас 28 мая, на другой день он подтвердил свою готовность прилететь. 30 мая в 12 часов дня я сам позвонил ему, чтобы выяснить, когда его встречать. Он ответил, что пока вылететь не может – занят, но – “тебе сообщат”.

А мне нужно было поехать в Константиново, посмотреть, все ли у нас готово для встречи гостей. Помню, что у Германа Алексеевича во время разговора было прекрасное настроение, он собирался взять с собой своего сотрудника Володю Гайн-ова.

О смерти Германа Алексеевича узнал именно через Володю – он позвонил где-то через час после этого трагического события. Для меня это был, конечно, страшный удар.

Павел Анатольевич Евдокимов:

Незадолго до его смерти мы договорились, что в газете “Спецназ России” дадим материал о нём на всю полосу, с его портретом. Но вышло так, что материал получился посмертный. Для “демократических” журналистов писать о Германе Алексеевиче считалось дурным тоном – “душитель свободного слова”: Гришу Пасько довёл до тюремной скамейки. В какое время мы живём, Господи!.. Для них Пасько, Радуев симпатичнее, чем человек, который их обезвредил. Как объяснить этот вывих сознания, что террорист вызывает больше симпатии, чем борец с терроризмом?..

Насколько мне представляется, Герман Алексеевич успел создать если не школу, то кадровый резерв, из которого сейчас и в дальнейшем будут черпаться кадры для борьбы с терроризмом. Вот поэтому и невосполнима утрата: он ушел, когда в ходе боевых действий, в ходе проведения спецопераций формировалось это ядро специалистов кадрового резерва. Ведь не секрет, что наши спецподразделения являются первыми в мире по имеющемуся уникальному опыту. Весь этот потенциал был в его распоряжении.

Александр Витальевич Лад-к:

Когда я узнал о его смерти, то не поверил – стал набирать его номер телефона в Ханкале… Десять лет я был рядом с ним, и ни разу он не пожаловался на сердце. Ногами маялся, хотя тоже помалкивал об этом, но о том, что сердце болит, не говорил ни разу.

Александр Угрюмов, сын: