Читаем Наш Современник, 2003 № 01 полностью

Поэтому, когда российские либералы с пеной у рта проталкивают “неоли­бера­лизм” в РФ как материальную основу “демократических преобра­зований”, мы должны помнить, что наиболее адекватным политическим устройством для проведения “свободнорыночных реформ” является диктатура. И нынешний дрейф правящих верхов РФ к диктатуре (с элементами “чрезвычайного положения”, с узурпацией власти в стране “президентской вертикалью”, с все возрастающей ролью военных и спецслужб, с законо­дательством против “экстремизма”) является не “отходом от демократии”, а движением в заданном направлении.

Угрожающие признаки подобного движения налицо и в мировом мас­штабе. Мало того, что сворачиваются основные свободы и права граждан в развитых странах — после краха СССР “демократия” уже не особенно нужна в качестве рекламного “баннера” западного образа жизни. Можно уничтожить социальные программы, дотации, выплаты, задавить профсоюзы в ходе “неолиберальной революции”. Особенно споспешествовала этому “война с терроризмом” — теперь можно ликвидировать “опасные” общественные организации и партии, беспре­пятственно устанавливать “прослушку” любых неблагонадежных граждан, сажать в тюрьмы “бунтовщиков и террористов” без суда и следствия.

Но еще хуже тем странам, которые оказались в числе изгоев, причисленных к “третьему миру” (вернее сказать, “третьему сорту”). Там “переход от диктатуры к демократии” был особенно конъюнктурным и поверхностным — в основном это происходило в начале 80-х годов, когда надо было сокрушить Советский Союз с помощью лозунгов “прав человека”, “демократической волны”, всяческих “бархат­ных революций”. Но к концу века стало ясно, что удержать эти страны от крупномасштабных социальных перемен можно только за счет ликвидации элементарных прав и свобод, возврата к диктатуре. Да и пропагандистская нужда в “демократии” отпала, так как мировые “мудрецы” посчитали, что “реформы” на постсоветском пространстве уже необратимы.

В печати и на телевидении западных стран ведутся аналитические дискуссии в том духе, что, дескать, “латиноамериканская демократия — это не вседозво­ленность”, что Латинская Америка всей своей историей демонст­рирует “тягу к диктатуре”. Для “аргументации” используются те же факты — коррупция, операции по торговле оружием и наркотиками, “хаос” во внутренней политике, усиление левых партий и движений, — но они трактуются не как результат “неолиберального” курса, а, вопреки элементарной логике, как неизбежные, “в обязательном порядке присутствующие в повестке дня практически любого латиноамериканского государства” следствия демок­ратии. Общая тенденция, пишут эти эксперты, заставляет говорить о “возможности поворота истории на 180 градусов, о вполне реальной возможности возвращения к власти военных диктатур, жестким приказам коих не так давно беспрекословно подчинялась почти вся Латинская Америка”. И такая перспектива, считают они (а вместе с ними и заказчики подобных трудов), гораздо предпочтительнее, чем “марши “пустых кастрюль”, приведшие к падению Кавалло, и разграбление магазинов озверевшими мародерами, выносящими не только продукты, но и стереосистемы, явно не имеющие отношения к чувству голода”. Подобный сценарий давно вынашивался и россиянскими “мудрецами”. Не случайно еще лет пять назад в одном из телевизионных интервью мадам Боннэр проговорилась: “Демократия нам еще пригодится”. Из этой фразы ясно, что демократия явно была не целью “демократов”, а средством. Но для чего? Очевидно, для развала страны, после которого должна пригодиться уже не демократия, а самая жесточайшая диктатура.

“Новые аргентины”

Аргентинский кризис имеет еще один, более широкий аспект. Протал­киваемый изо всех сил мировыми финансовыми структурами неолиберализм со всеми его катастрофическими последствиями для стран “третьего мира” имеет не только экономическое измерение. Он служит тем “плавильным котлом”, в котором перемешиваются и усредняются все страны и народы мира в интересах “глобалистского” проекта. Поэтому экономический и финансо­вый крах Аргентины, как и близкое к этому положение других стран региона, как и финансовый крах “молодых тигров” Юго-Восточной Азии, как и террористический акт 11 сентября 2001 года в США, как и массовые акции антиглобалистов — составные части того, что можно назвать кризисом внедрения модели глобального мира по сценарию нынешнего (уже не тайного) мирового кагала.