Читаем Наш Современник, 2002 № 09 полностью

В результате я не выдержал этого напряжения и в начале 1992 года слег в больницу с инфарктом. Дядя написал мне теплое письмо. Там есть такие строки: “Помни: у тебя в жизни есть большие задачи, и в этом твое отличие от многих и многих, силы надо беречь. Не суетитесь с Симой и о квартире и пр., это все само собой пойдет, когда подлатаешь здоровье. Да и жизнь, возможно, хоть как-то организуется, сейчас же — очень трудное время, хаос, бесчестность и низменность достигли невероятных размеров. От одного этого сознания люди болеют и даже гибнут...”***. Письмо было написано 22 марта, а между 12 и 16 апреля 1992 года в публикуемой тетради появились следующие слова: “Алик (это мое домашнее имя. — А. Б. ) — единственная надежда на то, чтобы не погибла бы моя работа, хоть часть ее бы сохранить, оформить в записи, пусть несовершенной, предварительной”.

Слова эти я прочитал впервые в июле 1998 года, разбирая тетради после того, как ни Георгия Васильевича, ни Эльзы Густавовны уже не было в живых. Мне трудно передать словами, что я испытал, прочтя их... В конце 1999 года я ушел с поста проректора по научной работе Петербургской консерватории и полностью сосредоточился на изучении архива Георгия Васильевича и публикации его произведений, материалов. За короткий период мне удалось составить список его сочинений, набросать план издания полного собрания сочинений, выпустить один том этого собрания, организовать переписку аудиокассет с записями авторского исполнения сочинений Свиридова и описать содержание 150 кассет, подготовить к печати и откомментировать двадцать тетрадей с личными записями композитора. Не говорю уже о фестивале, посвященном 85-летию со дня рождения композитора в Петербурге, о Симфонии для струнных, первой редакции фортепианного квинтета, струнном квартете, романсах на слова А. Блока 1938 года, о музыке к трагедии В. Шекспира “Отелло” и монологе для баса с оркестром “Гробница Кутузова” на слова А. С. Пушкина (“Перед гробницею святой...”), которые удалось восстановить и вернуть к концертной жизни. Творческому наследию великого русского композитора посвящена вся моя нынешняя жизнь, и я молю Бога, чтобы он дал мне еще сил, чтобы успеть сделать как можно больше — об этом мне постоянно напоминает дядина запись в Тетради 1990—1994, его духовное завещание мне...

Вот, собственно, и все, что я могу сейчас сказать о том бытовом фоне, на котором возникали записи в этой и других тетрадях начала 1990-х годов. Остальное — в комментариях.

Тетрадь

1990 г., сентябрь м-ц

Дурсенёва1,

Лина Мкртчан2 (sic!)     певцы