Константин Васильев прожил короткую жизнь. Ему было всего тридцать четыре года в тот роковой вечер 29 октября 1976 года, когда он вдвоем с приятелем спешил на вечер в Зеленодольске, где должно было происходить обсуждение его картин после выставки, и их обоих сбил поезд. И как всегда в таких случаях, уже поневоле привычно задумываешься: “А не убили ли?..” И как всегда вырывается из сердца надрывное: “В самом расцвете сил и таланта...”, “Он мог бы еще столько создать...”, “У него впереди еще было столько...” С безвременных смертей Пушкина и Лермонтова наших гениев преследует эта страшная традиция.

Да, Константин Алексеевич Васильев прожил мало. Но он успел создать свой огромный и неповторимый мир. Удивителен его предсмертный портрет. На нем изображен зрелый, много испытавший и переживший человек. Глаза полны решимости, силы, мысли, скорби. Он подобен Достоевскому, сидящему перед чистым листом бумаги. Правой рукой он забрасывает за левое плечо немецкую пивную кружку с орлом — он окончательно прощается с зигфридами и валькириями. Фон красный — там, сзади, еще горит пожар. Но на лицо уже падает белый, светлый луч. Художник переполнен творческими силами, он идет к истине и свету... Таким принял его Господь.

Александр Сегень

Александр Суворов • Имя Девы — Россия (Наш современник N9 2002)

ИМЯ ДЕВЫ — РОССИЯ

Россия, Русь, храни себя, храни,

Смотри, опять в леса твои и долы

Со всех сторон нахлынули они,

Иных времен татары и монголы.

( Н. Рубцов , “Видение на холме”)

Константин Васильев — художник, предугадавший наше время из глубины глухих 70-х, прозревший в идейных сумерках предперестроечной поры нынешнее противоборство сил. В бесчинстве наступившего и длящегося лихолетья его творчество звучит чистой и ясной нотой, лики картин не лгут.

Среди известных художников первым на Васильева обратил внимание Илья Глазунов. Друзья Константина показали ему работы “Нечаянная встреча” и “Гуси-лебеди”, Глазунов позвонил министру культуры и сказал, что готов организовать выставку Константина Великоросса (таков был творческий псевдоним художника). Из Казани работы привезли на самосвале. К сожалению, выставку тогда сделать не удалось, но главное, что Глазунов вдохновил Васильева на создание никла картин, посвященного русским былинам, — теперь они занимают целый зал в Музее творчества Константина Васильева. Так пересеклись пути двух выдающихся художников-патриотов.

Васильев — художник героического миросозерцания. Главная тема его живописи — это Россия в ожидании героя-освободителя. Кто этот грядущий герой? Может быть, это “Человек с филином” (сам художник в кругу друзей именовал эту картину “Грядущий”), седовласый пророк с вещей птицей, символизирующей мудрость, вызревшую в сумерках истории. Старец ступает по облакам, держа в руке плеть — знак власти, которой должно пасти и вразумлять народы, бесчисленные, как песок морской. Под свистящими ударами этого воловьего бича побегут в ужасе глумливые ненавистники России, и развеется марево напасти над Землею Русской. В ногах старца горит свиток с надписью: “Константин Великоросс, 1976”,- это псевдоним и год гибели художника. Но из пламени сгорающего имени возникает, подобно птице Феникс, молодой дубок, свежая, юная поросль. В этом пророческом образе, завершенном художником за считанные дни до трагической гибели, дается обетование — сгорая, Васильев завещает силу духа и путь грядущим сынам России, ее молодой поросли, которой суждено могущество.

“Ожидание” — вот подлинно доля томящейся в темнице русской души, скорбящей в заточении под игом новых иноземцев-кочевников. Надежда в глазах истомленной Девы-Руси, перед которой во мраке заледеневшего темничного окна горит свеча, источник света и символ надежды. Свеча — художественный талисман Васильева, который можно видеть на многих его работах. История возникновения замысла “Ожидания” такова. Когда в оккупированном Майкопе отец Константина воевал в партизанском отряде, фашисты заставляли мать художника жечь на окне свечу в надежде на то, что огонек в родном окне привлечет партизана домой. Так из материнского рассказа художник перешел к высокому обобщению, прозрев в огоньке свечи тревожный зов русской души, обращенный в темный зимний простор.

Герои былин и сказаний Земли Русской, образы народной генетической памяти, дремлющие под спудом каждой русской души, — сколько их вновь обрело живописную плоть под кистью Константина Васильева! Здесь художник уподобился древнему вдохновенному певцу-баяну, вызывавшему к жизни тени великих предков. Сознание родства с могучими героями-предками придавало слушателям былин силы их прародителей и благородную чистоту помыслов. Так, в песнях на пиру совершалось таинство древних русичей: посвящение в Святую Русь.