Читаем Наш Современник, 2002 № 07 полностью

Мы видим современную русскую “Народную Волю” инструментом отечественного политического консерватизма. Рассматривая вслед за Н. А. Бер­дяевым консерватизм как одно из вечных религиозных и онтологических начал человеческого общества3, мы особо ценим в нем связь времен, соединение будущего с прошлым. Известный польский социолог Ежи Шацкий оправданно выделяет в любом консерватизме “защиту конкретных обществ от вторжения универсалистских по своей природе образцов рационализма и революции”4. Но на смену пассивному охранительству, отрицанию идеи равенства между людьми, проповедям индивидуализма, элитарности, иррационализма, а особенно узости социально-экономических программ5 должно придти иное осознание консерватизма, нарастание потребности в развитии его эволюционно-творческого потенциала.

Власть нации при социально гармоничном общественном устройстве, преодоление преувеличенной широты евразийства и возвращение от этноса к нации — вот начала современного консерватизма в России. Не евразийской, как полагал П. Н. Савицкий6, а русской чертой характера является и историческое восприятие действительности, когда чувство продолжения традиции является частью мировоззрения. Но и это не главное. Русская цивилизация имела и имеет нравственный характер, базирующийся на феномене духовной всемирной отзывчивости.

В своей деятельности партия национального возрождения “Народная Воля” предполагает опираться на четыре исходных принципа.

Первый. Только национальное возрождение, только сохранение русской цивилизации и русского мировосприятия могут обеспечить сохранение и развитие всего многонационального народа России.

Второй. Только собранная в кулак народная воля может санкционировать общественные формы; развитие народа прочно только тогда, когда идет самостоятельно и свободно, когда каждая позитивная идея, имеющая возможность воплотиться в жизнь, проходит предварительно через сознание и волю народа. Народное благо и народная воля — два наших неразрывно связанных между собою священных принципа.

Третий. Мы признаем значение демократии и демократических принципов организаций общественной жизни. Но мы выступаем за национальные приоритеты и формы народовластия в России. Нельзя принимать в качестве единственного образца западную демократию, у которой наряду с несомненными дости­жениями имеются и принципиальные недостатки — навязывание своего образа жизни другим народам, военно-политическая экспансия в страны, идущие по собст­венному пути, недооценка социальных последствий развития общества. Мы принимаем в идейно-политической доктрине социализма усиленное внимание к социальным проблемам, гуманистическую ориентацию и стрем­ление выразить интересы трудящихся людей. В то же время мы не принимаем в отдельных версиях социализма их тоталитарную направленность и стрем­ление к неразумному ограничению частной собственности, прав и интересов человека.

При этом становится все более очевидным, что советский период нашей истории был особой цивилизацией, прошедшей за сравнительно короткий срок, как нам представляется, все циклы цивилизационного развития: от героического периода выдвижения нового социального идеала, через войны и период стабильности, — к усталости, утрате веры и безвольному увяданию1.

Мы принимаем те положения либерализма, в которых утверждаются принципы свободы и равноправия личности, признания позитивного содержания частной инициативы. Но мы не можем принять дух алчности, наживы, эгоистического существования, неразумного потребления, конкуренции как “борьбы всех против всех”, идущей зачастую по принципу “человек человеку волк”. Наше понимание свободы укладывается в четкие национальные и культурные рамки и не противоречит интересам развития государства. Права личности не могут быть превыше прав всех.

Четвертый. Мы выступаем за единое административно-территориальное деление Российской Федерации с учетом культурной автономии каждой нации. Русофобией или полной глупостью являются призывы выделить русских внутри России в особую административно-государственную единицу. Но мы не признаем и права других народов — больших и малых — на исключительную роль и какие-либо привилегии по сравнению с русским народом. Мы категорически возражаем против разрушения территориальной и государственной целостности России в угоду амбициозным и эгоистическим желаниям местных элит, прикрывающихся лозунгами борьбы за свободу и равноправие своих народов.