12 Ч у к о в с к а я  Л и д и я. Записки об Анне Ахматовой. Т. 1. М., “Согласие”. 1997. С. 154.

13 Г у м и л е в  Н и к о л а й. Соч. в трех томах. Т. 3. М., “Художественная литература”. 1991. С. 150. Анатолию Пучкову посвятил отдельный мемуарный очерк “Анатолий Серебряный” Георгий Иванов (см.: И в а н о в  Г е о р г и й. Собр. соч. в трех томах. Т. 3. М., “Согласие”. 1994. С. 408—416.)

14 Ч у к о в с к а я  Л и д и я. Записки об Анне Ахматовой. Т. 1. С. 363—364.

15 К р а л и н  М и х а и л. Артур и Анна. Л., 1990. С. 211.

16 Неизвестно, была ли Ахматова знакома со стихами Бунина, написанными в эмиграции. Но если была, то в строках “Наш горький сон она не бередит, // Не кажется обетованным раем” возможны отсылки к бунинским стихотворениям “Морфей” (1922), “Все снится мне заросшая травой...” (1922) и “Потерянный рай” (1919).

17 Б у н и н  И. А. Собр. соч. в девяти томах. Т. 9. “Художественная литература”. 1967. С. 298.

18 Б у н и н  И в а н. Окаянные дни. Воспоминания. Статьи. М., “Советский писатель”. 1990. С. 197.

19 Там же. С. 35.

20 Там же. С. 34.

21 Ч у к о в с к а я  Л и д и я. Записки об Анне Ахматовой. Т. 1. М., “Согласие”. 1997. С. 172—173.

22 Б у н и н  И в а н. Окаянные дни. С. 32.

23 П а с т е р н а к  Б. Собр. соч. в пяти томах. Т. 4. М., “Художественная литература”. 1991. С. 390.

24 Воспоминания об Анне Ахматовой. М., “Советский писатель”. 1991. С. 75.

25 Б у н и н  И в а н. Окаянные дни. С. 194.

26 Там же. С. 25.

Ирина Стрелкова • Записки русского интеллигента (Наш современник N6 2002)

ЗАПИСКИ РУССКОГО ИНТЕЛЛИГЕНТА

М. С. Жохов. Любовь не властвует, она созидает.

Педагогическая хроника 50—60-х годов ХХ столетия. Дубна, 2000

М. С. Жохов. Спроси у совести.

Хроника педагогических идей 60—80-х годов ХХ столетия. Дубна, 2001

Михаил Сергеевич Жохов — учитель физики. Как он пишет, отслужил народному образованию 42 года, из них 36 лет директором школы: сначала сельской, а потом школы № 8 города науки Дубны. Но если обратиться к карте Подмосковья, то Дубна — совсем недалеко от Талдома, от родных мест автора этих записок. В такой приверженности виден характер. И можно сказать о жизненном пути М. С. Жохова его же словами о коллегах, которые “претворяли средний всеобуч, как великую образовательную миссию в родной стране”.

М. С. Жохов выстроил свои воспоминания с замечательной обстоятельностью. Это у него — от учительского опыта. В книге “Спроси у совести” Жохов пишет, что годовые отчеты о работе школы, составление которых было для многих его коллег нудным делом, он сам писал с увлечением — подводил итоги, радовался и огорчался.

Поколение Жохова выходило в люди в пору подъема русской национальной системы образования. Ребята хотели учиться, родители стремились дать им образование. “Учись, сынок, в новом мире ученость будет стоить дорого”, — напутствовал автора записок отец, когда после окончания четырех классов начальной школы мальчика отправляли из родной деревни в дальнюю даль, за десять километров, в ШКМ, школу крестьянской молодежи, вскоре ставшую обычной средней школой. Годы спустя, уже из нашего времени, Жохов оценил по-другому тогдашние мечты крестьянских сыновей вырваться в иную сферу общественного бытия: “Дети крестьян, притом самые умные, уходили из деревни сами. В результате на селе падал интеллектуальный потенциал населения. Но на это почему-то никто из государственных мужей не обращал внимания”.

Меж тем именно сыновья крестьян стали новым поколением русский интеллигенции, которому, как писал академик Н. Н. Моисеев, старая интеллигенция все же смогла передать свои знания. Причем иной раз передача совершалась при особых обстоятельствах — об этом вспоминает в своих записках и Жохов: после школы он поступил в областной библиотечный техникум, где преподавала славная плеяда педагогов, высланных из Москвы. О них он сохранил самые светлые воспоминания: “Главное, чему нас научил техникум — это самообладанию и умению полагаться на себя. Ясность мысли и выдержка были характерными чертами поведения нашего предвоенного поколения”.

Спокойное и подробное повествование Жохова о жизни школы от 50-х до 80-х годов, о коллегах и учениках, о семьях учеников — обо всей русской жизни почти за полвека — противостоит по сути тем истерическим речам о вредоносной роли интеллигенции в русской истории, которых мы наслышались за последние годы. У нас есть интеллигенты и есть имитаторы интеллигентности. Вклад настоящей русской интеллигенции в создание и укрепление в ХХ веке великой державы был, пожалуй, поболее, чем у других частей нации.