Да, забыл вам сказать, ребята. Страна наша великая стала намного меньше. У нас с перестройкой все народы вдруг стали гордыми, свободными и независимыми. Все вдруг загордились с чего-то. Гордые хохлы, гордые узбеки, таджики, грузины и т. д. Не осталось Союза. Одним словом, осталась одна Россия. Одним нам, похоже, гордиться нечем, разве что древними-древними предками: Ванькой Грозным да Петром Первым. Не видать больше России таких мужиков, — перевелись.

Так что спите спокойно, славные воины-интернационалисты. Вот постоял с вами, поговорил, слезы высохли. И даже злости во мне не осталось. Стал я таким же, как весь российский народ. Ничего во мне от защитника Отечества не осталось. В упор не вижу я то Отечество, за которое не по приказу, а по убеждению голову сложить — честь. Ну абсолютно! — Нечем гордиться, да и впереди, похоже, ничего не светит. Пойти, что ль, напиться. Аминь!..”

В.Лютый • Козье копытце (Еще раз о постмодернизме) (Наш современник N10 2001)

ВЯЧЕСЛАВ ЛЮТЫЙ

КОЗЬЕ КОПЫТЦЕ

(Еще раз о постмодернизме)

Стоит козье копытце полно водицы.

Иванушка говорит:

— Сестрица Аленушка, мочи нет: напьюсь я из копытца!

— Не пей, братец, козленочком станешь!

Русская народная сказка

...не следует давать имя искусства тому, что называется не так.

Александр Блок

I

Читательское отношение к постмодернизму определяется главным: позволит ли русский читатель убедить себя в том, что коллизии, картины дня и ночи и портреты действующих лиц, наполняющие сочинения постмодернистского толка, являются действительным образным слепком реальности, в которой мы все вместе живем. Есть ли подобное вокруг нас и много ли такого? Сколь крепка постмодернистская деформация реальности и людей, куда влечет присущая постмодернизму повадка и интеллектуальный инструментарий? Может быть, не так страшен черт, как его малюют, да глядишь — и не черт он вовсе, этот ругаемый и восхваляемый “творческий метод”? Есть же, наверное, художественные достижения на его путях, радующие читательское сердце и занимающие его ум?

Так или иначе, но надо объясниться по этому поводу, не впервые, но, надо думать, и не в последний раз. Объясниться, не боясь четких утверждений и высоких слов, ведь именно их постмодернизм сторонится, стремясь заболтать смыслы и стереть печать высокого со всего, что попадает в его поле зрения.