Читаем Наш Современник, 2001 № 10 полностью

Думаю, что никакой “некрасивой сделки” между Сталиным и англичанами не было. Зачем англичанам было заботиться о судьбе наших коллаборационистов да еще воевавших в немецких частях против тех же англичан? Они с облегчением отдали Сталину право судить и наказывать их. Конечно, когда происходят такого рода исторические катастрофы, то по отношению к отдельным людям могут совершаться и всякого рода несправедливости, но стихии (а война это страшная стихия) не подвластны юридическим нормам и всяческого рода мечтам о правах человека. Что же касается фильмов и других книг, о которых Вы упоминаете, то я их не знаю. Однако думаю, что они заражены той же пропагандистской ложью по отношению к истории СССР и России, которая сейчас захлестнула западную историческую “науку”.

Так что цифра “несколько сотен тысяч” имеет столь же мифический и пропагандистский смысл, как “60 миллионов” наших граждан, которыми якобы пожертвовал советский режим, чтобы “завалить трупами” немцев, как якобы “десятки миллионов” сидевших в ГУЛАГе, или как “шесть миллионов” евреев, погибших в гитлеровских концлагерях... Что делать! “Чтобы в ложь поверили, она должна быть колоссальна”, как говорил Геббельс.

Кстати, в том же 12-м номере “Нового мира”, о котором Вы упоминаете, Солженицын рассказывает о том, как в 1987 году он поехал в Лондон получать Темплтоновскую премию (“О самом Темплтоне ничего не было известно, кроме того, что миллионер”. — А. С. ).

Во время пребывания в Лондоне писатель встречался с Маргарет Тэтчер и принцем Чарльзом. С обоими он, как пишет сам, намеревался поговорить по одному щепетильному вопросу:

“Прочь от формальностей, я поцеловал руку Тэтчер — редко бывает женская рука достойней, а я испытывал к этой государственной женщине и восхищение и симпатию [...]. Да в такую редкую встречу и с таким центровым лидером, как она, — мне хотелось подняться выше политики... А тут еще был и разительный случай: война за Фолклендские острова. Прямо на другой стороне земного шара! Остаток заморской империи и такая малозначная земля, и гнать флот из-за нее, проливать обоюдную кровь? Как красиво и благородно было бы — от этих островов отказаться, отрешиться! Но так сильно Тэтчер была простужена, такой сорванный голос — не мог я затевать такой спор, не мог этого выговорить. Ведь Фолклендская война — была ее личная гордость, и успех ее партии — да вот перед новыми выборами”...