Читаем Нарушитель полностью

Он коснулся круглой кнопки, заслонка скользнула вверх и скрылась в стене. Глазам Арча открылось ночное, густо усеянное звездами небо, необычайно подробное и отчетливое, отчего оно казалось ненастоящим. Не сразу Арч сообразил, что за сияющая голубая горбушка виднеется над нижним краем рамы. Поначалу она казалась некоей наружной деталью оснастки, вроде полупрозрачного козырька. Но вот он встал с кресла, шагнул к черной звездной дыре и увидел, что это не козырек, а голубой диск, чуточку срезанный сбоку, свободно висящий в космосе. Небо, ночное небо простиралось перед ним, не вверху, а впереди, и меж точечных, немигающих звезд парила планета, на которой он родился. Вокруг нее простиралась мертвенная пустота, и та же пустота начиналась на расстоянии шага, там, за обшивкой… Арч почувствовал дурноту, пошатнулся, оперся рукой о стену. Гур помог ему добраться до кресла, сходил к стенному шкафу и вернулся с запотевшим стаканом, почти доверху налитым огненно-алым питьем. После нескольких глотков к Арчу стало возвращаться самообладание. Когда он поставил недопитый стакан на столик, его рука почти не дрожала.

— Ничего, дружище, это бывает, — заметил Гур. — У многих так, с непривычки.

— Вот, значит, я где… — проговорил Арч.

Отсюда, из кресла, небо выглядело просто светящейся картинкой на стене, утратив пугающую непостижимость.

— Ты сказал, у многих так? — переспросил он Гура. — У вас что, много наших перебывало?

— Не очень, — ответил тот.

— Ну, а я-то зачем понадобился?

— Чтобы выяснить некоторые детали. Например, зачем тебе понадобился мой жизняк и куда делся твой собственный. Откуда у тебя оружие. Вот что нас прежде всего интересует.

Усевшись поудобнее, Арч взял стакан, повертел в руке, отпил глоток.

— Допустим, я объясню. Куда вы меня потом денете? Сами шлепнете или отправите обратно?

— Разумеется, ни то, ни другое. Тебе придется остаться у нас. Вначале, чтобы освоиться, ты отправишься на планету Самарн. Там есть специальное поселение для выходцев с карантинных планет. Потом видно будет.

— А если я не стану отвечать? И если я не хочу на этот ваш Самарн? Тогда что? — Арч шумно отхлебнул из стакана.

Гур покачал головой.

— Не понимаю, почему ты так ершишься. Да, мне пришлось тебя переправить сюда. И практически ты находишься на положении пленника. Но другого разумного выхода просто не имелось. Или ты считаешь, я должен был тебя оставить умирать от черняшки?

— Я не просил меня лечить, — огрызнулся Арч. — И вообще, кто вы такие? Откуда взялись на нашу голову? Что вы у нас вынюхиваете?

— Пожалуйста, я готов объяснить. Только сначала скажи, ты никогда не задумывался, почему у вас такое странное чередование сна и бодрствования? На вашей планете одни животные спят ночью и бодрствуют днем, другие — наоборот. А у людей этот цикл в два раза короче. Почему, ответь.

— Понятия не имею. Наверно, по привычке.

— Браво, дружище. Совершенно верно. Только привычка эта появилась не на вашей планете, а на другой, у которой период осевого вращения вдвое меньше. Уяснил?

— Погоди-погоди… Как ты сказал? — ошарашенно переспросил Арч. — Это что ж выходит…

— Выходит очень просто. Давным-давно твои предки прилетели сюда с другой планеты.

— Значит, с твоей?

— Не совсем так, — Гур подошел к стенному шкафу. — Хочешь еще стаканчик?

— Не откажусь.

Он вернулся к столику с двумя порциями напитка, уселся в кресло, повертел стакан в пальцах, сделал глоток.

— Думаю, лучше всего рассказать эту историю по порядку, с самого начала. Несколько тысяч лет назад наща цивилизация насчитывала больше полусотни обитаемых планет. Она уже добилась немалой власти над энергией и пространством, но духовно осталась на уровне первобытной дикости. Это привело к созданию так называемой Империи, которая едва не привела все человечество на грань самоистребления. Разразились три межпланетных войны, последняя из них породила глубочайший кризис во всем — в экономике, науке, культуре. Однако люди вынесли из этого испытания важный опыт, быть может, важнейший в нашей истории. Нельзя культивировать технику и мышцы, оставляя духовность в загоне. Да, это выглядит до наивности очевидным. Но выстраданная на собственной шкуре очевидность становится движущей силой, дружище. Могучей преобразующей силой. Немало веков ушло на то, чтобы люди научились строить свою жизнь прежде вего по законам разума и добра. Но в конце концов это произошло, — Гур залпом допил стакан.

Арч так и не притронулся к напитку. Он сидел, подавшись вперед, ловя каждое слово собеседника.

— Так, — сказал он. — А при чем тут моя планета?