С радостью и ликованием встретили их чабаны и табунщики и с почетом проводили героя в дом его тестя. Торжественный и большой пир устроили в его честь люди.

Уже далеко за полночь пришел Карабатыр к молодой красавице жене, которая давно ждала его.

— О славный муж мой Карабатыр! Ты отважный и смелый батыр. Ты убил злого великана с единственным глазом во лбу и тем освободил и меня от злого заклятья. Теперь могу я открыть тебе тайну: дракон, который привел тебя к главному пастуху, — это была я сама. Загляни в наш сарай, там лежит чешуя дракона!

— Вот чудеса! Я и не знал, что бился с чудовищем и за твое освобождение. Теперь ты, моя любимая, можешь жить спокойно, не ведая страха перед одноглазым великаном. Сердце мое радуется, что сумел я избавить людей от страданий и смерти. А шкуру дракона нельзя оставить — люди будут бояться, — добавил Карабатыр и бросил блестящую чешую в огонь.

Смрадный дым от костра пошел, а когда сгорела чешуя, стало небо над страной пастухов ясным и безоблачным.

С той поры, говорят, не бывает там ни гроз, ни бурь, ни метелей. И живут люди спокойно и счастливо.

А Карабатыр затосковал по родным местам и вместе с женой возвратился в родной аул к своему отцу–охотнику.

Выстроили молодые дом на самом краю аула и стали жить в дружбе и согласии.

ЧЕРКЕССКИЕ ЛЕГЕНДЫ[267]

О КАМНЕ, О ЧЕЛОВЕКЕ И ПРАВДЕ[268]

О путник, если на твоем пути лежит камень — убери его! Пешеход, споткнувшись, упадет, конный — ранит коня…

О путник, если увидишь надмогильный камень — остановись, почти память умершего…

О путник, если путь твой преградит камень, обойди его — этим ты обережешь себя.

Камень нужен человеку, чтобы не разрушать, а строить. Нет лучшего амулета, чем камень, — он отвращает зло и бедствия.

Здесь и будет рассказ о камне, о человеке и правде.

В земле черкесов на берегах двух рек, Афипсы и Шебжи, с неизвестных времен лежал Черный камень, сброшенный с могилы джинна–падишаха, что находится у истоков Энджик–Су.

Чтобы умерший никогда не тревожил живых, на могиле его нужно поставить камень — иначе живые будут в постоянном долгу перед ним. Таков обычай, и так ведется среди всех народов.

Но черкесы не верили, что джинн–падишах умер. Почему рушились на дорогах скалы, потоки воды смывали поля и сады, обвалы засыпали скот?.. Кто посылает холод, зной и ветры?.. Откуда столько болезней, вражды между племенами, голод и нищета?.. Это он, джинн–падишах, виновник всего — он расточает несчастья и отнимает радости…

Когда джинн–падишах на неведомом черкесам языке поднимал крик — все умолкало. Лес переставал шуметь листвою, реки — водами, поля и луга — цветами и травами. Птицы прекращали свой щебет, звери — рев, люди — говор. Наступала тишина, и в этой тишине голос джинна–падишаха гремел, словно горный обвал. Тогда деревья ниже склоняли ветви, птицы прятали головы под крыло, люди уходили в жилища, плотно закрыв двери.

Все мысли, все желания и надежды народа: о, если бы поднять Черный камень к истоку Энджик–Су! Поднять и положить его на место погребения джинна–падишаха. Тогда все изменилось бы к лучшему…

Народ считал, что поднять Черный камень дано только Тлепсу[269]. Но Тлепса давно нет. Его священная могила в лесу Гучипце–Говашх полита слезами сородичей и заклята врагами.

Вещий и могучий Тлепс был кузнецом. Он ковал мечи, которые сносили леса, рассекали горы.

Умирая, Тлепс оставил народу свой меч. В народе говорится: «Рука, обронившая меч, отсохнет». Меч, кованный Тлепсом, был однажды выбит из рук его сородичей джинном–падишахом. И с тех пор народ жил в ожидании великих бедствий.

Шло время. Черкесы обращались к Тгару[270], ища в его имени успокоения и защиты. Но ни защиты, ни успокоения не находили. Черкесы жили в обмане, принимая обман за правду.

Насколько хватало сил, они боролись с джинном–падишахом. Но джинн–падишах, завладев мечом Тлепса, легко одерживал победы. Он поднялся к верховью Энджик–Су и посылал оттуда всякие беды.

— Созвать заучу[271], — потребовал народ от лте–губзыка[272], славного Темир–Казека.

— Будет зауча! — отвечал Темир–Казек.

После девичьего праздника — подарка цветов — на зеленом холме, освященном прахом прадедов, собрались все черкесские общины, племена и народы.

Среди прибывших юношей отличались двое: один Шрухуко–Тугуз — своей красотою, другой — Аксак–Ач[273] — своим уродством.

Шрухуко–Тугуз происходил из рода Казеков, и аталыком[274] его был знаменитый Супако. Он дал ему имя, он носил его на своих плечах, распевая ему боевые песни; он обучал верховой езде и стрельбе из лука. Шрухуко прибыл на заучу пятикратно вооруженный[275] на буланом коне.

Аксак–Ач — сын пастуха. Он не имел аталыком знаменитого наездника, ибо родился больным. Все вооружение Аксак–Ача составляли праща да рогатый посох. Аксак–Ач был хромым и к тому же кривым. Коня своего не имел.

Храбрый витязь — язык народа — Темир–Казек от имени зауча и своего приказал всем наездникам объединиться и отправиться для встречи с джинном–падишахом.