Читаем Наркомафия полностью

– Юрий Петрович, а вы знаете, сколько было вложено в осуществление вашей идеи? – спросил Отар. Он ненавидел бывшего гэбэшника и очень его боялся, так как за минувший год дважды на собственной шкуре испытал, какую огромную власть приобрел этот франтоватый и внешне несерьезный мужчина. – Мы потеряем не один миллион долларов.

– Меня это не касается, впрочем, как и тебя, – ответил Еланчук. – Главное, лучше потерять клок шерсти, чем ввязаться в драку с непредсказуемым финалом. Я предупредил Валентино, чтобы сворачивался. Вы убили бухгалтера, я снова сказал, вы похитили девочку. В самом зассанном туалете не кладут на пол, стараются попасть в толчок. Я слышу, – он постучал пальцем по магнитофону, – вы довели сыщика до бешенства… Я не работал с ним, но знаю о полковнике предостаточно. Такой противник мне, а уж вам и подавно не нужен.

– Но вы же слышали, Юрий Петрович, этот педераст не раскололся и ваш полковник отказался от него. – Отар перевел дух, спорить с разработчиком опасно, но идти к шефу тоже не дай бог. – Может, вы сами переговорите с Валентино?

– Я разработчик и советник, передай мой настоятельный совет. Изымите товар, верните девчонку и забудьте о фирме «Стоик».

– Они ничего не знают, а юриста мы ликвидируем, – Отар все еще пытался переубедить бывшего гэбэшника. – Ваш гениальный мент убрал прослушивание, но мы их слушаем и пишем.

Еланчук привычно улыбался, хотя еле сдерживался, чтобы не сорваться. Он поднялся из-за стола, легкой поступью прошелся по небольшому кабинету, сетуя на судьбу, которая постоянно подбрасывала ему недоумков. Теоретически связной был прав, а практически Еланчук чувствовал, что в данный момент разумнее отступить. Он знал несколько разработок, проведенных Гуровым, не был тщеславным и не хотел никому ничего доказывать. Как любой опытный игрок, он знал, что, если в партии с очень сильным противником тебе нравится твоя позиция, ты не верь глазам своим. И записанный на пленку разговор убогого Отара привел в восторг, а его, опытного агентуриста и разработчика, насторожил. Он не мог обнаружить причину настороженности, но, как животное чует опасность, ощущал: что-то в услышанном разговоре не так, где-то цепляют крючок. Где и в чем? Гуров не знал, что его слышат и пишут. А если не знал, но допускал такую возможность? Однако разыграть такой спектакль ни один оперативник не в силах. Да и к чему, с какой целью? И все равно от этой пленки пахнет дезой. Неожиданно он понял: озарение всегда бывает внезапным, сколько ни зови, ни жди – оно застает врасплох.

Еланчук матюгнулся, что было ему несвойственно. «Какую задачу мент считает первостепенной, наиважнейшей? Ясно, освободить девочку. Но, судя по всему, что рассказывают о сыщике, он не пойдет на обмен жизни ребенка на жизнь отца. И уж, конечно, не станет об этом говорить. Значит, полковник считает возможным выручить дочь и сохранить жизнь отца. Каким образом? В момент обмена провести задержание? Он слишком опытен, понимает: противник серьезен и не может так лопухнуться. Значит, он что-то придумал. А мне какое дело? – Еланчук подошел к окну и начал пальцем выводить на пыльном стекле замысловатые узоры. – Ну, заполучит Гуров девочку, снимет с моей души грех, сохранит жизнь двурушника и, конечно, мгновенно расколет его, узнает, что через «Стоик» гнали в Европу наркотик. Скорее всего об этом он уже догадался. Я и так считаю данный канал засвеченным. Пусть Валентино решает свои финансовые проблемы, я его предупредил, а дальше хоть трава не расти».

– Мое последнее слово, – Еланчук повернулся, присел на подоконник, – товар изъять или законсервировать, девочку отдать. Как вы решите с юристом, меня не касается.

– Доложу. Валентино никогда с вами не согласится. – Отар встал и направился к двери.

– Тут я ничем помочь не могу. Существует старая пошлая пословица: «Кто платит, тот и музыку заказывает».

Он был столь умен, что никогда не сомневался в существовании людей умнее и хитрее, даже коварнее его самого. Главная ошибка фюреров, президентов и паханов иной окраски заключалась в том, что они подбирали себе в помощники придурковатых исполнителей и лизоблюдов, считал он, поэтому ошибок своих предшественников старался не повторять. Команду он себе подбирал неторопливо и тщательно, неуклонно следуя принципу, что в непосредственном его окружении должны находиться люди не глупее его самого, лучше если умнее, и обязательно высококлассные специалисты в своей области. Он никогда на людей не кричал, не унижал, практически всегда соглашался с советом специалиста, а в тех редких случаях, когда не соглашался, оказывался прав. Платил он по-царски и за три года существования собрал очень сильную команду; люди его искренне уважали и были абсолютно преданны. Он, как и большинство авторитетов уголовного мира, был равнодушен к человеческой жизни, но при любой возможности старался обходиться без лишних трупов. У него был шофер, он же личная охрана и ликвидатор.