Читаем Наречия полностью

— Я ничего не собираюсь взрывать к чертовой матери, — сказала Хелена. — Я вообще считаю, что глупо что-то взрывать.

Тони сел рядом с ней.

— Тони, — представился он.

— Деньги, то есть Хелена, — ответила Хелена.

— Деньги, — рассмеялся Тони. — Ты много пьешь? Лично я люблю, когда бабы много пьют. Последняя бабенка, с которой я жил целый год, вот кто умел как следует выпить. Можно сказать, она никогда не просыхала.

— И что теперь с ней? — поинтересовалась Хелена.

Тони произнес что-то, но музыка заглушила его слова — не то ее поперли, не то ее поперло.

— Зато она любила птиц, — добавил Тони. — А теперь расскажи мне о себе.

— Я тоже люблю птиц. Моя мать не существует, и я в прошлом году опубликовала роман.

— Книгу, что ли? — уточнил Тони и, перехватив взгляд бармена, ткнул пальцем себе в грудь. — И как она называлась?

Хелена вздохнула. Ну почему разговор зашел именно о злосчастной книжонке, когда история любви еще не написана?

— «Гли-Клуб», — ответила она.

— «Эль клуб»? — переспросил Тони. — Как та группа? Они еще поют «да-да, любовь моя, да-да».

— Гли-Клуб, — произнесла Хелена едва и не по слогам. — Гли!

— Гли? — спросил Тони. — Ты что, из Англии? Откуда у тебя этот акцент? У нас здесь нет никакого «гли». А что еще?

Хелена обвела взглядом бар. Народу не много, но и не мало. Маскарада как такового практически нет — лишь несколько посетителей щеголяли в масках и перьях. И все равно здесь было хорошо, и Хелене тоже стало хорошо, даже несмотря на дрянной напиток.

— Я замужем, — сказала она.

— Замужем? — переспросил Тони. — Так ты уже любишь какого-то парня?

— Ну, как бы выразиться, — ответила Хелена и перевела дух, приготовясь произнести длинную фразу. — Он сказал, что уехал в Канаду, но у меня остался его паспорт, поэтому я думаю, что все это время он со своей бывшей подружкой, которая, как мне кажется, также и твоя бывшая подружка.

— Они все одинаковые, — ответил Тони. — Они все одинаковые, и все мне до фени. Значит, ты ищешь небольшое приключение, моя дорогая замужняя дама. Скажи, что тебе больше всего нравится в мужиках? Потому что я слежу за тем, чтобы всегда быть в форме, и еще я умею делать потрясный массаж.

— Понятно, — произнесла Хелена и сделала очередной глоток «Утреннего недомогания».

— Ты когда-нибудь занималась этим делом с бабой? — неожиданно спросил Тони. Столь же неожиданно от него запахло одеколоном, как, наверное, и должно пахнуть от того, кто умеет делать потрясный массаж.

— В общем-то да, — ответила Хелена. — Я жила в одной квартире с подружкой, совершенно безбашенной. Иногда мы с ней пили вместе, а потом у нас с ней был одновременный оргазм.

— Вот это да! Прямо как в песне! — заметил Тони. — А что потом?

— Потом ничего, — ответила Хелена. — Лесбиянки из нас не получились.

— Хотел бы я поглядеть на вас.

Хелена подумала о том, чем еще они с Сэм — кстати, вот еще одно распространенное имя, Сэм — обычно занимались: сидели и слушали музыку.

— То есть ты ловишь кайф, наблюдая за женщинами, я правильно тебя поняла? — сказала Хелена. — Может, тебе следует поискать какого-нибудь парня, который тоже от этого тащится.

Тони положил руку между шеей Хелены и ее подбородком, как раз в том месте, куда Хелена целовала соседского пса.

— И чем бы мы занялись, если бы я привел с собой еще одного парня? — поинтересовался он.

— Ты бы мог заняться с ним сексом, — ответила Хелена, отодвигая выкрашенное чернилами лицо.

— Я хочу заняться сексом с тобой, — возразил Тони. — И плевать мне с высокой колокольни на твоего мужа. Спорим, с ним наверняка не все в порядке. А иначе с какой стати ты зависаешь здесь одна в «Черном слоне»?

— Пожалуй, не все, — согласилась Хелена и перечислила недостатки мужа: — Во-первых, он маловат ростом, хотя и говорит, что ему это без разницы. Ему все без разницы, ведь его в отличие от меня никто не увольнял с работы. Он охоч до дурацких английских ужастиков шестидесятых годов. А еще у него эта его старая любовь — Андреа. Он совершенно не умеет слушать, он вечно пытается крутить романы со старыми подружками. Иногда он бывает спокоен и даже мил, особенно тогда, когда мне хочется, чтобы он на меня наорал, чтобы в гневе раскидывал вещи. А еще у нас нет денег.

Для полного списка маловато, поэтому Хелена попыталась сгустить краски.

— А еще он террорист. Он закоренелый террорист, и ему ненавистна американская свобода. А у тебя какие недостатки, Тони?

— Дай подумать, — ответил тот. — Когда я занимаюсь с бабами этим дельцем, они у меня обычно орут. Наверное, это мой самый большой недостаток. А все из-за десяти дюймов, надеюсь, ты понимаешь, о чем я.

Хелена зарделась под слоем несмываемых чернил. Какие, однако, он себе позволяет вольности! Впрочем, Дэвид их тоже себе позволял. И вообще, кто откажется от романа, где самая большая проблема — это то, что мужчина заставляет вас кричать в постели? Хелена допила коктейль.

— Мне не следует пить, — сказала она. — Тем более что на вкус редкостная гадость.