Читаем Наречия полностью

Эта часть истории о любви забыта теми, кто в ней участвовал. Случись вам спросить о ней любого из тех участников, кто до сих пор еще жив, он бы наверняка кое-что вспомнил, но не все. Каждому запомнились какие-то совершенно не связанные между собой детали. С другой стороны, участники этой истории больше не видятся друг с другом. Их образы не посещают друг друга даже во сне. И не важно, куда забредет воображение тех из них, что еще живы; их пути никогда не пересекаются. Все четверо окончательно и бесповоротно распрощались друг с другом.

А вот лес все там же, где и был когда-то, охраняемый государством. Деревья стоят плотной стеной, бархатистый темно-зеленый ковер мха, грибы, которые нельзя есть, — все это там же, где и раньше. Если бы вы спросили у обитателей леса, помнят ли они эту историю, что бы они вам сказали? Ничего. Лес не отвечает на дурацкие вопросы. Лес тоже окончательно и бесповоротно распрощался с этими людьми. И если лес способен мыслить — хотя лично я в этом сильно сомневаюсь, — он несколько мгновений думал об этих людях, пока все происходило, а потом выбросил их из своей зеленой головы. Все равно как если кто-то знакомый рассказывает вам историю о том, кого вы не знаете, или же вы обращаете внимание на то, как двое влюбленных громко выясняют на улице отношения, не замечая, что вы на них смотрите. Вы можете кое-что вспомнить — что он пил, или как быстро кончились деньги, или что она вам наврала. Или же в следующий раз вы вспомните пивную кружку или фен и подумаете: он швырнул в нее этой вещью, и она разбилась о стену. Да, ну а потом что? Ведь не в вас же ею швырнули. Не вы в этой истории получили синяки.

Голая кожа Адама. Голая кожа Эдди, в этот момент еще без синяков, парочка жадно целуется на поляне. Эдди — женщина, причем почти без одежды. Рубашка на Адаме расстегнута почти до пояса, одно плечо голое, вид довольно дурацкий, но он этого не замечает. На Эдди никакой рубашки нет, она валяется где-то в траве. Эдди лежит на земле. Грудь у нее обнажена, кожа белеет в тусклом солнечном свете. Эдди ловит ртом воздух и ерзает. Адам, разумеется, лежит сверху. По соседству валяются их куртки. Воздух напоминает хруст откушенного спелого яблока. В тех местах, которых не касается Адам, кожа Эдди вся в пупырышках. Она продолжает шарить руками, словно пытается что-то нащупать на своем теле, притягивает его голову то к своему соску, то к плечу — думаю, главным образом для того, чтобы согреться. Потому что те части ее тела, где Адама нет, начинают замерзать. Адам расстегивает ремень на джинсах, затем «молнию»; так оно и задумано — чтобы они трахнулись посреди леса.

Адам пару раз мигает, глядя на нее. Глаза его налиты кровью, как и его пенис. Он смотрит на Эдди, как она вся ерзает, и на какое-то мгновение кажется, будто внутри нее извивается нечто страшное, то ли змея, то ли гигантский червь, хотя на самом деле Эдди просто старается устроиться поудобней. На поляне полно шишек и сухих ветвей, поэтому у Эдди ощущение, что она лежит на матрасе, наполненном орехами, которые перекатываются и потрескивают под ней. Адам приподнимает Эдди одну ногу, прищуривается и на мгновение морщится.

— Ты?.. — спрашивает его Эдди. — Если не хочешь, не надо.

— Да нет, — отвечает Адам.

— Извините, — раздается чей-то голос. — Я действительно не хотел вам мешать.

Человек отодвигает в сторону еще одну ветку и выходит на поляну вместе со своим рюкзаком.

В конце концов, что такое лесная поляна? Такое место в лесу, где ничто не растет или же где когда-то что-то росло, но больше не растет. По идее, на поляне ничего не должно быть. Вот почему Эдди и Адам и выбрали поляну. А теперь на ней появился кто-то еще. По крайней мере он извиняется.

— Извините, я, честное слово, не нарочно. Моему другу срочно требуется помощь. Он упал и не может идти. Он не смог прийти даже сюда. Еще раз извините.

Адам роняет ногу Эдди на землю. На коже, там, где он ее держал, остаются следы пальцев, ряд небольших отметин. Эдди тянется за рубашкой.

— Что?

— Извините меня, — повторяет незваный гость. — Мне действительно нужна ваша помощь. Помощь. Моему другу нужна ваша помощь.

— Что? Где он? — спрашивает Адам.

— Меня зовут Томас, — говорит незнакомец без акцента. — Мы с другом бродили по лесу. Он… я даже не знаю, как это произошло, сейчас он возле ручья или речки. И не может идти. Мы с ним вместе упали, когда бродили по лесу. Мне нужно…

— Тебе нужен лесничий, — говорит Адам, моргая налитыми кровью глазами. — Или сторожка лесничего.

— Я знаю, — говорит незнакомец, то есть Томас. — Но кто-то должен посидеть рядом с ним. Или же я пойду, вернее, вы пойдете, а я посижу с ним. Все равно нужна ваша помощь.

Эдди и Адам даже не глядят друг на друга. Коль уж речь зашла о моральной дилемме, то эта не так уж велика. Адам застегивает штаны и протягивает Эдди ее куртку, которая валяется ближе, чем его собственная.

— Прошу вас еще раз, извините меня, — говорит Томас. — Я… или, может, мне лучше уйти? Право, я не хотел.

— Одну секундочку, — говорит Эдди с земли. — Мне надо одеться.