Крутя педали, Наин направилась к подножию горы Сонёнсан, где договорилась встретиться с друзьями. Слова хозяйки крепко засели у нее в голове. Выстоять и выжить – это уже сила. Пусть пастор Квон и пытается решить все деньгами, но если они выдержат до конца, то смогут победить.

С приближением назначенного часа ее тревога усиливалась. Похоже, не только ее: Хёнчжэ тоже часто поглядывал на часы. Возможно, Квон Тохён не придет. Точнее, очень вероятно, что он не придет. Никто не согласится прийти на место, где погиб его друг. Если только он на самом деле не хочет вернуться сюда. Если раньше он не мог прийти сюда из-за страха. Если ему нужна чья-то поддержка или предлог, чтобы вернуться.

– А что, если он не появится? – спросил Хёнчжэ. До одиннадцати ночи оставалось пять минут, но лес был тих и пустынен – ни следа чьего-то присутствия, кроме них самих.

– Думаю, он придет, – сказала Мирэ. – У меня есть предчувствие.

Наин тоже так думала. Квон Тохён обязательно придет, хотя бы из любопытства.

– Но действительно ли безопасно нам разделяться? – снова спросил Хёнчжэ.

– Да, будет легче поговорить наедине.

Наин попросила друзей отойти на время, чтобы поговорить с Квон Тохёном с глазу на глаз. Участие Мирэ и Хёнчжэ по-прежнему было необходимо в этом деле, но Наин сначала хотела сказать кое-что лично.

Прошло полчаса, но Квон Тохён так и не появился. Однако никто из них не сказал, что он, вероятно, не придет, и не предложил уйти.

Сорок семь минут спустя, когда Хёнчжэ уже открыл было рот, чтобы все-таки признать, что, наверное, ничего не выйдет, из зарослей поблизости донесся шорох. Кто-то приближался. Наин всмотрелась в темноту – и наконец кусты раздвинулись, и на поляну ступил Квон Тохён. После школы он не пошел домой, а все это время слонялся по округе. Квон Тохён был все еще одет в школьную форму, за спиной у него болтался рюкзак, но Наин не обращала на это внимания. Она думала лишь о том, что он все-таки пришел.

Разговор не задался, как и опасались дети. Наин и Квон Тохён стояли чуть в стороне, а Мирэ, Хёнчжэ и Сынтэк наблюдали за ними из укрытия, пытаясь успокоить свое волнение за подругу. Наин злилась все больше, глядя на Квон Тохёна, – тот сначала пытался отрицать все, а затем заявил, что никто не поверит Наин, что бы она ни сказала.

Парень вел себя крайне неприветливо, словно его не беспокоило, что он пришел на встречу с человеком, который знает о нем правду. В конце концов он швырнул рюкзак в кусты и толкнул Наин в плечо, явно показывая, что готов к драке. Сынтэк вскочил на ноги, но Мирэ удержала его, зная, что это лишь усугубит ситуацию. Они оба тревожно наблюдали за разворачивающейся сценой, как вдруг раздался глухой звук удара. Но вопреки опасениям Сынтэка, ударили не Наин, а она сама. Наин стояла, вытянув сжатую в кулак руку, а Квон Тохён, согнувшись, держался за живот.

Резко стало тихо. Не было слышно ни шепота растений, ни порывов ветра. Лишь голос Наин разорвал эту немую тишину:

– Он был еще жив. Если бы ты сразу позвонил в скорую, он бы выжил.

<p><strong>Глава 31</strong></p>

Этот человек действительно был на грани сумасшествия.

Сынтэк был прав. Квон Тохён, который сейчас пробирался сквозь заросли, отличался от того Квон Тохёна, что он видел совсем недавно. Он был похож на умирающее дерево, сожженное молнией, или куст, скрученный засухой. Он видел перед собой добычу, но был настолько истощен, что не мог пошевелиться, как ослабленный зверь на последнем издыхании. Однако у него все еще оставались силы, чтобы сделать последний рывок и броситься на орла, который ждал его смерти, – или, по крайней мере, выглядело это именно так. Квон Тохён никак не походил на человека.

Он посмотрел на Наин, затем повертел головой по сторонам. Наверное, хотел убедиться, что никого больше нет, но высокие заросли надежно скрывали собой Мирэ, Хёнчжэ и Сынтэка. Джунгли казались железной клеткой, из которой Наин не могла выбраться, но то же было справедливо и для Квон Тохёна.

Парень молчал. Он даже не спрашивал, почему его позвали, ждал, что Наин заговорит первой. Всю прошлую ночь она размышляла, что сказать, составляла порядок реплик, несколько раз прогоняла в голове сценарий разговора, но, встретившись лицом к лицу с Квон Тохёном, совершенно забыла, что именно хотела сказать. В мыслях все перепуталось. Но какой теперь смысл в подготовленных речах и последовательности фраз? Нужно было любой ценой заставить Квон Тохёна сойти с той позиции, которую он крепко занимал вот уже два года.

– Я позвала тебя, чтобы дать шанс, – сказала Наин.

Квон Тохён рассмеялся.

– Какой шанс?

– Признать, что ты сделал, и попросить прощения. Я о том, что произошло здесь два года назад. О том, что сделали ты и твои друзья.

– Говори прямо. Что я сделал? Я ничего не знаю.

– Два года назад, в тот день, ты позвал сюда Пак Вону.

Квон Тохён замолчал, перестав сыпать колкостями в ответ. Его взгляд стал жестким. Наин боялась, что Квон Тохён потеряет самообладание. Боялась, что так и не успеет сказать все что нужно.