– Не знаю, что набрехал тебе игумен, но эта рана – дело его рук. Или ты полагаешь, что он ударил меня по воле Господа?

– Врешь, – устало прошептал Лаврентий. Что-то в голосе воина испытывало крепость его веры. Но он не осмеливался даже заподозрить Анастаса! – Ты врешь, – повторил он.

Незнакомец, устало покачал головой:

– Знаешь, почему игумен ушел из Киева? Он сбежал. Подумал, что убил меня, и сбежал, опасаясь возмездия. А возмездие пришло за ним.

– Нет, – упрямо повторил Лаврентий. Теперь он убедился – этот человек был послан сатаной. Дьявол решил погубить святого.

– Не веришь? Все еще не веришь? Тогда гляди. – Пришелец вытащил из-за пазухи грамоту.

Дрожащими руками Лаврентий принял послание сатаны. Буквы прыгали перед его глазами, нечистая береста обжигала пальцы.

«Кровь, на грамоте кровь», – всматриваясь в черточки и кружочки, думал он. Однако внизу стояла не кровавая подпись князя тьмы, а вполне узнаваемая печать киевского князя Святополка. Вышегородец пригляделся. «Попытался убить… слугу моего… Призвать к ответу…» – гласило послание.

Лаврентий отбросил грамоту.

– Это неправда! – закричал он – Неправда!

Незнакомец довольно засмеялся:

– Ты усомнился, святой отец. Может, теперь скажешь, куда ушел херсонесец?

Лаврентий закрыл лицо руками. Да, он слаб. Он усомнился. Но печать оказалась так похожа на княжью…

– Ну? – поторопил воин. Лаврентий вздохнул.

– Анастас ушел по южной дороге… В Любичи, – едва слышно соврал он.

– Любичи? – Незнакомец нахмурился. – Что ему там делать?

– Я не знаю…

Лаврентий больше не мог говорить. Его душа стонала от непосильной лжи. Рука незнакомца схватила его за ворот, и чужое лицо оказалось так близко, что Лаврентий почувствовал его дыхание.

– Слушай, монах, – жестко сказал воин. – Я пойду в Любичи. Не верю твоим словам, но пойду. Эти два дня я дам тебе на раздумья, а потом вернусь, и если ты не скажешь правды…

– Я не боюсь тебя, – прошептал Лаврентий. Хватка незнакомца ослабла.

– Знаю. Поэтому не стану угрожать. Но клянусь своим прародителем Ореем, что все сказанное мной – правда. Подумай над этим, монах. Ты слеп и глух ко всему, кроме молитв. Очнись же наконец!

Лаврентий отвернулся. Он не будет слушать! Не будет верить! Не будет…

Он не заметил, как чужая рука отпустила его одежду, и не услышал легких шагов, а когда повернул голову, незнакомца уже не было. Лаврентий перекрестился. Это был посланник дьявола! Искуситель! Нужно бежать к Анастасу и просить его о прощении. Нужно спасать свою душу и очищать ее святой молитвой…

Лаврентий сделал всего два шага к выходу, когда увидел закрывшую проем высокую фигуру. «Вернулся!» – мелькнуло в его голове, однако фигура произнесла голосом кузнеца Фрола:

– Помоги, святой отец. Брат мой Журка попал в беду…

28

К Анастасу они пришли вдвоем – Лаврентий и Фрол. По лицу Лаврентия херсонесец сразу угадал неладное. На Фрола он даже не взглянул. Туповатый простолюдин с мозолистыми руками и огорченным лицом не стоил его внимания.

– Что случилось, брат? – спросил Анастас.

Лаврентий стал рассказывать. Услышанное напугало херсонёсца. «Посланником дьявола» мог быть только Горясер. Неужели он выжил? Но как? И так быстро нашел беглеца! Так быстро! А Лаврентий…

Анастас покосился на вышегородца. Горясер умел убеждать… Теперь впереди ждали два дня сомнений и страха… Может, уйти, пока не поздно? Но куда? Да и столь поспешный уход будет выглядеть подозрительным. Нет, веру Лаврентия нельзя испытывать. Она и так висит на волоске. Нужно, наоборот, убедить вышегородца, что Горясер – посланец тьмы, а он, Анастас, – святой. Но как?

– А еще эта вещица… – Лаврентий показал игумену на руку простолюдина. На огромной ладони что-то блестело.

– Этого человека зовут Фрол, а его брата, – продолжал Лаврентий, – завтра будут судить. Фрол пришел ко мне за помощью, поскольку думает, что тут не обошлось без нечистой силы…

Анастас чуть не застонал. Господи Боже, что городил этот блаженный?! Да какое ему дело до тупого Фрол а и его братца! Пусть хоть судят, хоть казнят…

– Журку схватили на площади… Вчера, – перебил монаха Фрол. – Больной он, с малолетства. Головой болен. Ребенок… Бывает, натворит дел, а потом и сам не помнит, что творил… Но Журка не опасный. Ворует только по мелочи. Лет шесть тому назад ему даже знахарку звали, старуху Авдотью с лесной усадьбы. Она поглядела и сказала: «Такой за себя не в ответе». Вот ему и сходило с рук. Но нынче…

Неожиданно Анастас вспомнил воришку с базара. Кажется, того звали Журкой…

– Твой сон был вещим, – вдруг уверенно заявил Лаврентий. – Глянь на оберег. Нечисто тут. И девка замешана…

Лаврентий сунул оберег в руки херсонесца. Тот кинул беглый взгляд. Гнутое, оправленное в серебро стекло… Что-то написано… Глупость… Горясер с его угрозами был куда серьезней.