Энтрери направился к двери легкой непринужденной походкой танцора. Многие опасливо оборачивались ему вслед — надо быть настороже, когда рядом находится смертельно опасный убийца.

Но Двайвел была спокойна. Вскоре после смерти Дондона она поняла, как можно сохранить их странную дружбу. Энтрери, несомненно, убил бы ее, если бы она его разозлила, но Двайвел прекрасно знала, за какую черту нельзя заходить.

Глядя в спину опасного друга, выходившего из «Медного муравья», она улыбалась спокойно и искренне.

Глава 10

НЕ ТАКОЙ УМНЫЙ, КАК ВСЕ ДУМАЮТ

— Мои господин, он сказал, что я должен заплатить тебе, это так? — гнусаво спросил у одного из привратников крепости жалкий темнокожий человечек. — Корин Сулез — хозяин Даллабада, правильно? Мой хозяин говорит, надо заплатить Корину за воду и отдых в тени, да?

Солдат переглянулся с напарником, и оба поглядели на человечка, кивавшего, как болванчик.

— Видишь эту башню? — спросил первый, глазами показав на странное хрустальное строение, сиявшее над оазисом. — Она принадлежит Адании Сулез, теперь она правит Даллабадом.

Человечек смотрел на башню в немом восторге.

— Адани-ия, — протянул он, словно что-то припоминая. — Сулез, так? Как Корин.

— Она дочь Корина Сулеза, — объяснил привратник. — Отправляйся, скажи своему господину, что теперь она хозяйка оазиса. Это ей ты платишь, через меня, конечно.

Человечек взволнованно затряс головой.

— Да-да-да, — согласился он, протягивая тощий кошелек, — и тогда мой господин сможет с ней встретиться, да?

Солдат пожал плечами.

— Возможно, если мне удастся попросить ее, — он протянул руку, и посетитель недоуменно поглядел на него.

— Если у меня найдется время, чтобы сходить и доложить, — с нажимом добавил стражник.

— Я должен заплатить, чтобы ей доложили? — спросил недотепа, а второй солдат громко фыркнул, поражаясь его тупости.

— Ты платишь мне, я докладываю ей, — в лоб заявил стражник. — Не платишь, и она не принимает твоего хозяина.

— Но… если я заплачу, мы… он встретится с ней?

— Если она соизволит. Я ей передам, но большего обещать не могу.

Маленький человек по-прежнему тряс головой, но глаза отвел в сторону, обдумывая, как поступить.

— Я заплачу, — наконец решил он и протянул еще один кошелек, поменьше.

Стражник сгреб его и подбросил на ладони, прикидывая, сколько денег внутри, потом недовольно поморщился и покачал головой, давая понять, что этого мало.

— Но у меня больше ничего нет! — вскричал человечек.

— Тогда ступай, раздобудь еще.

Человечек мялся в нерешительности. Он потянулся было ко второму кошельку, но стражник быстро отдернул руку и грозно поглядел на него. Еще немного помявшись, человечек вдруг взвизгнул и бросился прочь.

— Думаешь, нападут? — лениво спросил второй стражник.

Утром в поисках укрытия от палящего солнца в Даллабад вошел караван. В нем было человек двадцать, но опасаться было нечего, чародеев среди них, похоже, не было. Так что даже если они нападут, для защитников крепости, теперь служивших Аданий Сулез, это станет всего лишь развлечением.

— Думаю, наш приятель уже позабыл о кошельке, — ответил первый. — Ну, или, по крайней мере, о том, как его не стало.

Оба рассмеялись. После свержения Корина в оазисе все шло своим чередом. Они по-прежнему обирают проезжающих путешественников и торговцев. Само собой, стражник доложит Адании, что хозяин каравана желает с ней встретиться, — ведь теперь она собирает все сведения и слухи. А то, что маленький негодник лишился некоторой части своего состояния, кому какое дело?

Все шло своим чередом.

* * *

— Значит, правда, что Корин мертв, — задумчиво проговорил Липке, руководитель разведывательного отряда и по совместительству «хозяин каравана».

Сквозь щель занавеси на входе в палатку он поглядел на сверкающую башню, так взволновавшую весь Калимшан. То, что Корина Сулеза, наконец, убили и его дочь прибрала Даллабад к рукам, мало кого волновало, но ходили слухи, что за всем этим стоит перераспределение власти между гильдиями Калимпорта, а это уже настораживало вождей всей округи.

— Правда и то, что теперь здесь управляет его дочь, — ответил Тралбаль, вытаскивая из-под рубашки «горб» — толстую прокладку, придававшую ему жалкий, приниженный вид. — Будь проклято имя той, что посмела восстать против отца!

— А может, у нее не было выбора, — предположил Рольманет, третий из них. — В Калимпорте видели Артемиса Энтрери с Когтем Шарона. Возможно, Адания продала его, как говорят некоторые. Возможно, обменяла на постройку башни, как говорят другие. А возможно, убийца снял его с трупа Корина Сулеза.

— Должно быть, это Басадони, — рассудил Липке. — Я знаю Аданию, она бы не поступила с отцом так жестоко и не продала бы меч. В Даллабаде полно золота.