Читаем Надежда полностью

– Плохими становятся быстро, хорошими – долго.

– А я плохая?

– Нет, ты хорошая, только «не от мира сего». Ты как будто на хуторе жила, вдали от людей. Я сначала тоже думала, что ты немного «с приветом», а потом поняла, что тебя так воспитали.

– Успокоила, – сказала я, с сердитой усмешкой.

– Не злись. Лучше я тебе правду скажу, чем над тобой будут за спиной потешаться.

Я заревела. Валя заволновалась.

– Мне надо побыть одной, – попросила я.

– Правда? Тогда я схожу в магазин, а потом вместе сделаем уроки. Ладно? – торопливо предложила подруга.

– Ладно, – согласилась я, давая волю слезам.

«Почему я глупая? И чего жизнь такая сложная и плохая?» – думала я, засыпая.

Пришла Валя.

– Пора учить уроки. Мне еще Юлю из яслей забирать и прибирать комнату.

– Можно, я помогу тебе? Пол вымою.

– А ты умеешь?

– Конечно.

– Я только подметаю.

– Разреши, пожалуйста.

– Неприлично тебе мыть пол в моей квартире.

– Опять, эти дурацкие правила! Я же хочу сделать тебе приятное.

– Давай вместе мыть. Вот мама удивится!

– Давай! – обрадовалась я.

И мы весело взялись за дело.

– Валя, что во мне плохого? – задала я волнующий меня вопрос.

– Ты с взрослыми разговариваешь, как с ровесниками.

– Почему я детям могу все честно говорить, а взрослым – нет?

– Взрослым нельзя делать замечания. Они их болезненно переносят. Мы же понимаем, что не все знаем, поэтому не обижаемся.

– Я про это раньше не думала. Значит, для Натальи Григорьевны я теперь самая гадкая?

– Наверное. Для начальника важнее всего – авторитет.

– Представляешь, недавно поймала меня завучка, когда я по перилам лестницы с пятого этажа спускалась, но я даже не испугалась и говорю: «В старой школе тоже каталась и, слава богу, цела». Учительница опустила глаза, но скрыть удивление и злость не смогла. Я больше ни с кем себя так не веду. А нагрубила ей за то, что мои одноклассницы трясутся от страха на каждом уроке. Еще потому, что она не вызывает меня к доске, пытается доказать всем, что я двоечница. Мстит за мою грубость в первый день. Учительница не должна быть такой…

– Ну, это уж слишком! Так, по-хулигански, даже мальчишки редко себя ведут, – возмутилась Валя.

– Разве я не права? Она сама грубит и в классе гадости говорит.

– Папа объяснял, что взрослые в основном правы. Мы не всегда можем сделать правильный вывод из слов и действий взрослых. Нам не хватает жизненного опыта. А ты пока даже в простых вещах путаешься. Зачем вчера в автобусе на заднем сидении прыгала, ноги к потолку подбрасывала, кричала?

– Мне было весело. А что, нельзя?

– На речке так можно себя вести, в лесу. А в общественном месте неприлично.

– Опять неприлично! Замучили все меня этим словом. Я же человек, а не железка. У меня настроение есть, – вспылила я.

– Раз ты человек, так веди себя по-человечески, а не как дикая коза!

– Но в автобусе меня никто не ругал.

– А зря. Тебя надо чаще осаживать.

– Послушай, а если тебя чужой будет незаслуженно драть за уши?

– Папе пожалуюсь, а он решит, что делать. На то и родители, чтобы учить и защищать детей.

– Но жаловаться нехорошо.

– Родителям надо обо всем рассказывать. Это чужим на чужих нехорошо жаловаться.

– Я привыкла сама за себя думать.

– Вот и подумай, как трудно учительнице учить детей. Хорошо, если ты одна в классе такая особенная. А если бы много?

– С моей первой учительницей было здорово. Как Анна Ивановна нас понимала! А теперь у меня завучка. Разве Наталью Григорьевну уважают? Ее боятся.

– Дети боятся, а взрослые, наверно, уважают.

– За что?

– Не знаю, может, за то, что сумела стать начальницей?

– Я таких завучей из школы гнала бы.

– Не тебе решать, – строго возразила Валя.

– Значит, тот, кто ее назначил, тоже плохой.

– Так уж все и плохие? Ты сама испортила отношения с ней. Никому не груби, и все будет хорошо. Пойми, взрослые должны учить взрослых.

– Сколько себя помню, всегда старалась быть хорошей. Меня даже лучший друг за это занудой называл. А здесь я самая плохая… Из-за Натальи Григорьевны жить не хочется…

– Не надо так… Хочешь, попрошу папу, чтобы он помог тебе перейти в мою школу? – предложила Валя.

– А что я папе Яше скажу?

– Не знаю. Правду, наверное. Он должен понять тебя.

– Валя, а ты обоих родителей одинаково любишь?

– Да.

– А я папу больше.

– Мне папа сказал, что родителей, как Родину, не выбирают и любят, не задумываясь, потому, что они есть. Когда все нормально, я не замечаю их любви. Но всякие, даже маленькие, неприятности заставляют вспоминать родителей. Не представляю жизни без них. А ты себя больше любишь?

– Я себя не люблю.

– Почему?

– Не знаю. Я вообще по-настоящему не могу любить. Все, кто мне дорог, почему-то уходят от меня.

– Я бабушку очень люблю, хотя она умерла, – тихо пробормотала Валя.

– Я чувствую себя рядом с тобой очень глупой.

– Не выдумывай. Раз осознаешь свои ошибки, значит умная.

– Я часто не понимаю взрослых.