Читаем Над полем боя полностью

Но напрасно беспокоился Павлин. Специалисты отлично обработали фотопленку. Изготовленный фотопланшет показали командиру полка. Результаты превзошли все ожидания. Как на ладони получился на фотографии наш аэродром. На переднем плане — землянка командного пункта, штурмовики первой эскадрильи, а дальше рассредоточенные машины второй эскадрильи, бомбосклад. Рационализаторское предложение было принято.

И вот сегодня у меня боевое задание — сфотографировать передний край обороны противника. Снимки очень нужны нашим наземным войскам.

Поставив задачу, командир коротко объяснил обстановку:

— Вас будут прикрывать шесть истребителей. Встреча с ними — над городом Мстиславль. Западнее его из белых полотнищ выложат стрелу острием на запад и поставят белые дымы.

Взлетаю, делаю круг над аэродромом и беру курс на Мстиславль. Над городом нас поджидали три пары наших истребителей. В сопровождении такого эскорта лечу вдоль дороги Мстиславль — Рясна.

— Видно, неспроста нас сегодня так охраняют, — слышу голос Леши Павлина, летящего за воздушного стрелка и главного фотографа.

Выполняю маневр, чтобы пройти вдоль переднего края обороны противника на высоте 50 метров. Истребители тоже снижаются, но не очень охотно, видно, не совсем понимают мой замысел.

У немцев под носом на большой скорости низко прохожу вдоль линии фронта, а Павлин тем временем производит фотосъемку. По нашему самолету бьют зенитки, стреляют танки, крупнокалиберные пулеметы — стреляют все, кто может. Разноцветные трассы проносятся впереди, справа, слева и сзади, выше и ниже нас. Слышу несколько прямых попаданий… Наконец первый заход выполнен, разворачиваюсь на обратный курс и делаю повторный заход уже на высоте 20 метров. И опять нас сопровождает зловещий фейерверк огня.

— Фотографирование с подсветкой! — смеется Павлин.

Смех смехом, но снимки делать надо, а вокруг пляшет смерть. Делаю вид, что ухожу от линии фронта. Вдали разворачиваюсь и выполняю третий заход на минимально допустимой высоте. Немцы словно взбесились — нас сопровождает огненная метелица. Сделать бы маневр, но маневрировать нельзя — боюсь испортить «фото». Так и летим напролом. Сквозь грохот мотора, сквозь ураган взрывов, свист пуль и визг осколков слышу, как во все горло кричит Павлин:

— Безумству храбрых поем мы песню!..

Секунды кажутся вечностью. Но вот кончается третий заход. Ухожу с набором высоты от линии фронта.

— Не отстали истребители? — спрашиваю Павлина.

— Нет. Над нами!

Тем временем один из них подошел поближе, и летчик, увидев меня, выразительно покрутил пальцем у виска: дескать, в своем ты уме, парень? Вероятно, истребители не знали, какое мы выполняли задание, а объясняться с ними некогда.

На аэродром вернулись без приключений. Там нас уже ожидали представители из штаба дивизии. После посадки фотоаппарат был доставлен в лабораторию. Но снимков мы уже не видели. Их срочно увезли в штаб фронта. На следующий день на аэродром передали, что командующий фронтом объявил экипажу благодарность за отличные фотоснимки переднего края. Это было 22 июня 1944 года, в канун Белорусской операции.

С рассветом 23 июня во всю свою богатырскую мощь заговорила, загрохотала наша артиллерия, посылая с левого берега реки Проня десятки тонн раскаленного металла, сметая с лица земли долговременные точки фашистов, перепахивая взрывами окопы и траншей гитлеровцев. Отрадно было сознавать, что и мы причастны к этому важному делу, сфотографировав укрепления немцев и расположение их войск на направлении нашего главного удара и доставив командованию последние данные о вражеской обороне.

Полтора часа бушевал огненный смерч над позициями врага. И все эти девяносто минут летчики-штурмовики не находили себе моста из-за вынужденного бездействия: низкая облачность, моросящий дождь, плохая видимость исключали боевую работу авиации в первые часы наступления. Это означало, что нашей пехоте, артиллерии, танкам без помощи с воздуха пришлось форсировать реку и закрепляться на ее правом берегу. Досадно, но что сделаешь.

А сколько нами было выполнено разведывательных полетов накануне наступления, сколько сил было затрачено на подготовку к боевым действиям… Мы тщательно изучили вражескую оборону на большую глубину. И вот, когда особенно нужна наша помощь пехоте, мы вынуждены сидеть. Еще вчера была отменная погода и метеорологи не предсказывали никакого ухудшения. Все было предусмотрено в этой фронтовой операции, кроме… метеоусловий. Да, погода нам не подвластна.

Во второй половине дня дождь прекратился, улучшилась видимость, в облачности появились разрывы.

— Старший лейтенант Ефимов, на разведку погоды! — приказал командир полка.

— Парой бы слетать, а? — выпрашивал у меня разрешение не переносивший бездействия лейтенант Бабкин.

Но задание уже получено, и менять его не было нужды. Мне приказано посмотреть, не затруднит ли ограниченная видимость полет штурмовиков над своей территорией, оценить условия посадки. Требовалось также посмотреть захваченные плацдармы, не залетая далеко в тыл к противнику, и вернуться обратно.